Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева

— Куда она тебя зовет? — интересуется тетя.

— На концерт, — стараюсь говорить так, будто мне совсем не интересно, но выходит плохо, — группа популярная. По радио их крутят постоянно.

Напеваю незамысловатый мотив.

— О, слышала их. Неплохие песни.

— Ересь и мракобесие! Патлатые придурки, которым заняться нечем. Шли бы на завод, пользу приносили, а они глотки дерут так, словно из-под хвоста росток лезет.

Тетя Фая игнорирует мамин выпад и снова обращается ко мне:

— Так почему ты до сих пор не собрана? Концерт сам к тебе не приедет.

Еще как приедет, судя по взгляду матери. С барабанами, контрабасом и испорченной скрипкой.

— Не поеду я.

— Почему?

— Дела у меня…

— Дела никуда не денутся.

Мама снова ставит чашку, громко звякнув по блюдцу:

— У нас вообще-то завтра уборка. И стирка. И в магазин надо. И готовить. И вообще, у нее ребенок, если ты не заметила. А приличные матери не прыгают по концертам, забыв о детях.

— Почему забыв? Она же не улице ее оставит, а с любимой бабушкой, — в ответ на претензии матери тетя Фая только улыбается.

Я уныло думаю, что сейчас она ее доведет, а мне потом расхлебывать.

— Мама, права. Дел много…

— Не переживай. С делами помогу. Зря я что ли приехала? Задержусь на ночку другую.

У меня сжимается пупок от волнения. С Фаей я бы без раздумий оставила Кирюху. Они прекрасно ладят, но…

— Глупости-то не говори! — мама начинает лютовать, — дома дел невпроворот, а ты ее отправляешь не пойми с кем, не пойми куда.

— Нина, — Фая подается вперед, облокотившись на стол, — Ты чего добиваешься, я не пойму? У тебя дочь молодая, красивая. Ей двадцать четыре всего, а ты хочешь посадить ее на цепь и держать все время подле своей старой жопы?

Про старую жопу это она лихо, конечно. Маму аж подкидывает:

— То есть, по-твоему, это нормально что кобыла великовозрастная будет где-то шляться в то время, как больная мать на своих плечах будет дом тянуть, внучку сама воспитывать.

Надо же, столько дел, когда только успевает.

— Прям заработалась, завоспитывалась, труженица. И жилы все вытянула от непосильной нагрузки. Как только держишься, бедная ты моя сестрица.

— Прекрасно, — мать всплескивает руками и отодвигает чашку, — пусть едет. Пусть! Пусть как хочет делает, я и слова больше не скажу.

Ее коронный прием. Сказать, чтобы я решала сама и делала как хочу, но с такой интонацией, что сразу становится ясно — выбора нет, решение должно быть именно таким, как она хочет.

— Ну вот и славно, — с Фаиной такой фокус не прокатывает. Она бодро хлопает в ладоши. — собирайся, Алин. Звони подруге, пусть заезжает за тобой.

Мама идет пятнами, я не знаю, что делать. Мне очень хочется поехать, но чувство вины ширится с каждой секундой.

— Но у нас правда уборка…

— Пффф, что я не уберусь? Еще как уберусь. Встану в пять утра, лежебоку эту растолкаю, — кивает на негодующую мать, — и так все отодраим, что пятки по полу скрипеть будут. Да, Нинок?

— У меня вообще-то самочувствие плохое.

— Ничего, справимся. Я зря что ли фельдшером работала? Операцию не проведу, а вот укол запросто сделаю и клизму поставлю…если потребуется.

Мама выглядит так, будто клизму ей ставят прямо сейчас.

Не зная, чем меня еще испугать, указывает на Кирюшу, самозабвенно копающуюся в шоколадном яйце:

— Я с ней сидеть не буду! Бери с собой, раз такая деловая.

— Я посижу, — тут же подхватывает тетя Фая, — Кирюш, в парк завтра пойдем?

— На карусели?

— На карусели.

— Мороженое будет?

— Обязательно.

— А сахарная вата? — благоговейным шёпотом интересуется дочь.

В ответ на это тетя тоже переходит на шепот:

— Две! Ну, что пойдем?

Сияя как начищенный пятак, моя девочка кивает.

— Отлично! Ну раз все такие умные и самостоятельные, то разбирайтесь сами, — мама поднимается из-за стола и уходит с кухни, даже не взглянув на меня.

— Мам…

Ноль реакции.

— Собирайся, Алин, — уже без улыбок произносит родственница.

— Я не поеду, тетя Фай. Спасибо за помощь, но вы же сами видите. Она мне потом весь мозг вычерпает.

— Она и так тебе его вычерпает. Но у тебя есть выбор, терпеть это просто так или с воспоминаниями о прекрасном концерте.

Глава 2

— Все хорошо, Алин. Кирюша уже спит. Мы умылись, помылись, почитали книжку, поболтали. Умница она. Маленькая, а серьезная.

Я трясусь где-то на загородной дороге, а тетя рассказывает, как прошел их вечер.

Почему тетя? Потому что мать отказалась отвечать на мои звонки. Оскорбилась сильно, когда я, сомневаясь и разрываясь на части от сомнений, все-таки решила поехать. Раз пять повторила напоследок: ну раз ты так хочешь, раз так решила… И коронное: конечно, с матерью ведь считаться не надо, мать — насрано.

Если бы не тетя Фая, так удачно прикативший в гости именно сегодня, то я бы отступила. Тихо ушла в свою комнату, лишь бы избежать скандала, и ночью угрюмо таращилась в потолок, думая о том, что могла ехать на концерт.

Теперь, наоборот, еду на концерт, и думаю о том, какой звездец меня ждет, когда вернусь домой.

Рядом беспечно трещат Юляха с Олесей, а впереди Антоха с Русланом обсуждают последний матч.

— Мы уж думали, ты не поедешь, — говорит Юля после того, как мы с тетушкой прощаемся, — Опять скажешь, что дела, заботы и семеро по лавкам не кормлены…

— Грудью, — веско добавила Оля

— Очень смешно, — смущенно отворачиваюсь к окну, за которым стремительно проносятся темные силуэты деревьев

Я всегда смущаюсь, когда речь заходит о моей занятости. Так уж повелось, что у меня никогда не находится слов, чтобы объяснить нашу домашнюю ситуацию.

Подружки у меня молодые, шальные, свободные. И им совершенно невдомек, как так, сидеть дома с ребенком, терпеть заскоки вечно недовольной матери.

У них все просто «я бы ушла, я бы послала…»

А как послать, когда кроме матери у нас с Кирюшей никого нет? Как вообще можно послать мать, какой бы ворчуньей она не была?

Не молодая она уже, здоровье подводит, вот и ворчит.

— Так и состаришься, сидя у ее юбки, — обычно заявляла Оленька, с таким видом будто жизнь она уже повидала, и знает как надо. А сама работать только недавно начала, и мать с отцом квартиру снимают.

Мне некому снимать, да и куда я пойду? С моей-то зарплатой, маленьким ребенком на руках, и родительницей, которой то лекарства, то еще что-нибудь?

— В общем так, девочки-мальчики, — командует Юля, — до вечера воскресенья забываем обо всех проблемах. И