Меня предавать нельзя - Амелия Борн

class="p1">Какое-то время Владлен постоял, вцепившись в телефон. Мысли его лихорадочно метались с одной на другую. В голове появилось самое идиотское предположение из всех — набрать Мишель, ту самую с четвертым размером, и попросить ее приглядеть за детьми.

С этой женщиной у Токарева были самые близкие отношения среди всех его бабочек-однодневок. По образованию она была филологом, но ей бы больше пошло стать психологом. Потому что однажды Владлен поймал себя на мысли: к Мишель он ходит не столько потрахаться, сколько поговорить. Может, она что-то подскажет?

Решив отложить эту затею на потом, он направился к тому месту, где оставил девочек. Но чем ближе подходил, тем больший ужас его охватывал.

Не мог же он перепутать! Нет-нет, все верно! Он оставил Аню и Машу именно там, куда сейчас и подбежал, сломя голову. Но их там не было! Дети пропали бог знает куда, и даже чемодана, который он оставил им под присмотр, на месте не оказалось.

Проклиная все на свете, а особенно Варю, которая в одночасье превратилась в мстящую кукушку, Токарев заполошно забегал туда-обратно, пребывая в каком-то безумии.

Он умел решать проблемы на раз-два. До этого момента.

Сейчас же оказалось, что перед подобными обстоятельствами он, Владлен Токарев, попросту бессилен.

И это ужасало до смертельного приступа паники…

Чемодан он отыскал в нескольких метрах от того места, где оставил девочек. Схватил его и потащил в сторону туалетов. Очень надеялся на то, что Аня и Маша отправились в уборную, но уже мысленно готовился просить помощи. Пусть объявляют на весь аэропорт, что дети пропали. Пусть ищут их во всех возможных закутках!

— Дети! — вскричал Токарев, ворвавшись в женский сортир.

В ответ послышался тонкий вскрик, и Владлен отшатнулся.

— Извините! Вы не могли бы спросить возле кабинок, есть ли там Аня и Маша?! — взмолился он, зажмурившись и отвернувшись.

Хоть бабы тут просто мыли руки и никаких голых задниц он не видел, пара особо впечатлительных девиц уже успела отреагировать так, будто их как минимум едва не изнасиловали.

— Выйдите немедленно! — потребовала у Токарева какая-то бабка и, выпихнув его прочь, смилостивилась, пообещав: — Я спрошу то, что вы хотите!

Она закрыла дверь, и Владлен остался наедине с чемоданом. Наконец, дочек вывела за руки эта самая милая женщина, которая сокрушенно покачала головой и озвучила, попав не в бровь, а в глаз:

— Неужели их маме так сложно присмотреть за дочками?

Токарев согласно закивал.

— Представьте себе, она с нами не поехала! И вот теперь я попросту с ног сбиваюсь, приглядывая за детьми!

Он строго посмотрел на близняшек, на что Аня тут же отреагировала:

— Мы хотели в туалет, а ты ушел! Нам что теперь — писать прямо на пол?

Владлен закатил глаза, а пожилая дама приложила руку ко рту.

— Спасибо вам. Мы поедем… домой, — сообщил он ей зачем-то и, взяв Машу за руку, повел ее к выходу из аэропорта.

С надеждой на то, что сегодня он улетит по делам, приходилось попрощаться. Значит, придется изобретать другой план.

С этим настроем он направился к стеклянным дверям, а когда вышел, вызвал такси и принялся звонить Мишель. Ему нужен был мозговой штурм.

Наверно, желай он изменять жене так, как обычно это делают мужики, которые ищут не секса, а чувств и других отношений, эта женщина стала бы для него самым лучшим вариантом. В постели она была просто бомба, да и вне кроватных утех способна была понять мужчину так, как не было дано многим.

Но Токарев не хотел другой семьи. Его вполне устраивала Варя в качестве жены. Ему хотелось из командировок возвращаться туда, где они жили с супругой и детьми. А чего еще, позвольте спросить, нужно от мужика, который из кожи вон лезет, чтобы обеспечить свое семейство всем необходимым? Верности? Так это, пардон, пережиток прошлого. И если бы к этому самому пережитку относились как, скажем, в Японии, где институт дам полусвета был очень популярен, вообще не случалось бы таких казусов, как сейчас.

— Папа, куда мы приехали? — заныла Аня, стоило только таксисту остановиться возле небольшого, но уютного двухэтажного дома.

— Я хочу на аттракционы! Ты обещал! Зачем ты нас таскаешь туда-сюда? — потребовала ответа Маша.

Близняшки, видимо, решили свести его с ума, вот и поменялись ролями. Обычно Аня не успокаивалась, пока не получала объяснений, а ее сестра могла то помолчать, то похныкать.

— Затем, что ваша мама решила наказать меня, а попали под руку и вы! — разозлился Токарев. — Но мы придумаем, что с этим делать, — добавил примирительным тоном.

А когда ворота открылись, а за ними он увидел Мишель, что встречала его с улыбкой, проговорил:

— Идем, я познакомлю вас с прекрасной тетей.

Он очень искренне надеялся, что ему помогут если не делом, то советом. Одно дело воротить делами фирмы, в которых он разбирался от и до. И совсем другое — понимать в бабьей блажи, которую сейчас демонстрировала Варя.

— О, а эти юные леди — наверно, твои дочери, Влад, — с легкой хрипотцой, которая удивительно шла ее образу, проговорила Мишель.

— Именно так, — кивнул он.

Шагнул к бывшей-настоящей-будущей любовнице, коснулся губами ее щеки. Посмотрел на дочек, которые хмуро переглядывались.

— Это Аня, а это Маша, — представил близняшек. — Девочки, это Мишель. Мой друг.

Они с любовницей обменялись понимающими взглядами. Знал бы кто-то, как именно и в каких позах дружил Токарев с Мишель, сейчас бы точно насмешливо фыркнул.

— Пойдем, Владлен, — ответила Мишель и, подхватив его под руку, велела прислуге: — Унеси чемодан следом.

Аня и Маша, судя по цоканью каблучков на их туфельках, хоть и не сразу, но направились следом за отцом и Мишей, как она иногда позволяла себя называть лишь самым близким.

Как только добрались до дома, Мишель отправила девочек в оранжерею. Туда они зашагали с каменными лицами, и Токарев мысленно пообещал себе непременно развлечь детей чуть позже, когда они решат, что делать со всей этой ерундой дальше.

— Присядь, я сама тебя обслужу, — проговорила Мишель, когда они устроились в гостиной.

Поняв, как двусмысленно это прозвучало, она запрокинула голову и мелодично рассмеялась. Владлен улыбнулся, ослабил галстук и почувствовал себя спокойнее.

Пока Миша наливала в бокал виски, он наблюдал за ней и невольно любовался. Варя, несмотря на то, что была очень красивой женщиной, такой грацией, как его любовница, не обладала. Да и многим качествам, что имелись у Мишель, жене бы следовало поучиться.

— Рассказывай подробно, что у тебя стряслось, — обратилась к нему Миша, протянув бокал, и Токарев, отпив глоток чудесного виски, начал