Диагноз «Неверный» - Лина Мак

— Тома, помолчи, — шепчу я.

— Не помолчу. Ты отличный специалист. Ты замечательная подруга и женщина. А Руслан твой…

— Он не мой, Том, — перебиваю я Тому.

Она старше, всегда давала дельные советы. Работает здесь давно. И только в ней я уверена, как в себе. Поэтому и пошла с такой радостной новостью к Томе. А сейчас…

Снова начинаю плакать. Только теперь в голос, навзрыд. Чувствую, как меня сгребает в объятия Тома и поглаживает по спине и голове.

— Всё пройдёт. Не плачь. У тебя есть, Кирюша. Помни о ней. А родить, родишь ещё, — говорит она монотонно, и я начинаю засыпать в её руках…

— Мама, мы опаздываем! — раздаётся крик, от которого я резко сажусь на кровать, и понимаю, что снова видела кошмар.

Руки сами ложатся на живот, а по вискам стекает холодный пот. Каждый раз такая реакция. Каждый раз, как вижу этот сон или похожий. Но всё равно где-то внутри остаются, как бы за кадром, те моменты, в которые я была счастлива с Русланом. Как же я любила его!

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что эти полудохлые бабочки каждый раз ждут, что их крылышки вырастут заново. Лежат там, где-то в темноте, подыхают в муках и конвульсиях и всё равно ждут.

— Мама! — Дверь в мою комнату резко открывается, и на пороге появляется растрёпанная Кира. — Мы опаздываем! Самолёт через четыре часа, а мы ещё дома!

— О, Господи! — Теперь и до меня доходит вся катастрофа ситуации, и я резко поднимаюсь с кровати. — Быстро собираться! Как же мы проспали с тобой?

— Хороший вопрос, но нам нужно торопиться, — слишком по-взрослому добавляет Кира.

Разворачиваюсь к ней, смотрю внимательно несколько секунд, а после просто сгребаю в объятия и целую в макушку.

— Люблю тебя, моя принцесса.

— Я тебя тоже, но море я всё-таки хочу, — отвечает Кира.

И мы начинаем собираться. Всё стараемся делать быстро, но вот время действует против нас.

На посадку мы успеваем буквально за пятнадцать минут, но меня радует то, что всё это время мы с дочерью работаем, как слаженный механизм. Понимаем друг друга с полуслова. Никто не ругается, даже голоса не повышаем, но всё успеваем.

— Фух, — выдыхает Кира, когда мы проходим паспортный контроль и направляемся к гейту на посадку, где нас уже ожидают.

— Да, фух, — согласно отвечаю я, улыбаясь дочери. — Успели.

— О, Лара. Какой сюрприз! — Я слышу где-то сбоку знакомый голос и начинаю вертеть головой по сторонам.

— Максим, — замечаю нашего молодого терапевта, который стоит в нескольких метрах от нас с Кирой и улыбается своей коронной улыбкой. — Ты тоже летишь в отпуск? Не знала.

— Да, — отвечает молодой красавчик. Максу около тридцати, и его к нам в город заслали за какие-то провинности родители.

Толковый парень, но не мой типаж. Слишком он красив, слишком напорист, слишком всего.

— Молодец, — отвечаю и чувствую, как меня за руку тянет Кира.

— Пойдём, мам, нам пора.

— А это знаменитая Кира. Привет, красавица. — Макс склоняется к Кире, заглядывая ей в глаза, а я прямо кожей чувствую, что сейчас будет весело.

— Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомыми, мило улыбающимися дядями, — отвечает дочь, смотря на Макса слишком знакомым взглядом.

— Так я же не чужой, — немного теряется Макс, но улыбка не покидает его лица. — Я работаю с твоей мамой.

— С моей мамой многие работают. Так я что, должна каждому беременному животу говорить «здравствуйте», — отвечает дочь и тянет меня сильнее. — Идём мама, наша посадка заканчивается.

Молча спешу за дочерью, но чувства какие-то двойные: и весело, и злится охота.

— Кира, это некрасиво было, — говорю я дочери, когда уже входим в самолёт.

— Мам, он нам не подходит, — спокойно отвечает дочь и усаживается на своё место.

Надеюсь, это последний инцидент, и отпуск пройдёт у нас хорошо.

Глава 4

Пока летим с Кирюхой на отдых, успеваем и пообщаться, и продумать план, как проведём отдых, и даже посмотреть по карте, куда можно сходить.

Стюардессы предлагают перекусить. И вроде обстановка у нас непринуждённая: всё успели, все счастливы, но что-то не так. Вижу, что Кира часто осматривает салон самолёта. Пытаюсь вывести её на разговор и узнать, что тревожит мою девочку, но получаю только улыбки и заверения, что всё хорошо.

В аэропорту Пхукета нас встречает трансфер из гостиницы. Пока едем по живописным местам, я наслаждаюсь красивыми видами. Кира не отстаёт. Мы, как две мартышки, прилипли к окнам и рассматриваем всё вокруг, тыкая пальцами, восхищаемся каждой мелочью. Я счастлива. Вот сейчас я безмерно счастлива оттого, что я наконец-то выбралась со своей девочкой в первый отпуск за столько лет. И даже то, что мы встретили Максима в аэропорту, не смогло испортить ощущений. Я даже думала, что Макс подойдёт к нам и в Пхукете, но я его не заметила.

Добравшись до гостиницы, мы даже успеваем к обеду. Каждая минута наполняется визгом и постоянными улыбками. Моя девочка просто светиться, и я вместе с ней.

Время до вечера проходит будто во сне. Мы стараемся всё сделать, чтобы после успеть везде погулять, но каждое наше действие сопровождается обнимашками и улыбками.

Уже поздно вечером, лёжа на большой кровати в гостиничном номере, мы с Кирой молча наблюдаем, как блики ночных огней отражаются от потолка, и тихо разговариваем.

Кира укладывает голову мне на плечо и, зевнув, тихо говорит:

— Вот бы было круто, если бы и папа с нами отдохнул. — А меня будто холодной водой окатывает.

Вся лёгкость и весёлость сходит, как лавина с гор. Решаю промолчать, продолжая гладить Кирюшу по голове, но у самой всё сворачивается в узел. Чувствую мелкое подрагивание Киры: засыпает моя девочка. А я начинаю вспоминать наши первые путешествия с Рысевым. Как я была тогда счастлива. Сколько я испытывала эмоций.

Хотя я с родителями тоже в своё время ездила на отдых, но у отца строгие понятия в этом плане. Отдых нужно проводить с пользой и поближе. Наши курорты для него самые оптимальные.

А с Русланом я впервые начала вылетать за границу.

Вспоминаю, какие мы проводили с ним дни, обследуя ближайшие места для туристов. Какие у нас были ночи. Из одного из таких путешествий я и приехала беременная Кирой.

Томление в теле вызывает раздражение и злость. Аккуратно встаю с кровати и, укрыв Киру, иду на балкон. Смотрю в ночное небо и стараюсь выровнять дыхание и успокоится.

После Руслана я долго не могла понять,