Ночь с врагом (двухтомник) - Кайра Бардо

— он вскинул подбородок, пытаясь вернуть былую надменность. — Я жрец лунного света, а не какой-то… похотливый смертный! Мое тело может реагировать на твои уловки, но моя воля непреклонна!

Но даже произнося эти гордые слова, он не смог скрыть дрожь в голосе, учащенное дыхание и расширенные зрачки.

— Пять веков дисциплины… — шептал он, словно заклинание. — Пять веков чистоты… Я не сломаюсь из-за прикосновений какой-то… женщины…

— Женщины? — Лидия наклонилась ближе, ее дыхание коснулось его губ. — Или врага?

Тариэн резко отвернулся.

— И того, и другого. Ты ничего не значишь для меня. Ничего!

Но его тело говорило об обратном: каждая мышца напряжена, ткань штанов натянута до предела, а руки в кандалах сжаты в кулаки.

— Продолжай свои игры, — процедил он сквозь зубы. — Рано или поздно твоя магия ослабнет, и тогда я покажу тебе, что значит играть с огнем…

Глава 4

Лидия видела, как он цепляется за остатки гордости, словно утопающий за обломки корабля. Но его тело уже сдалось. Каждая дрожь, каждый неровный вдох выдавали правду, которую он отказывался признать.

— Пять веков дисциплины? — она медленно потянулась к воротнику его разорванной рубашки. — Посмотрим, насколько они крепки.

— Не смей… — начал Тариэн, но слова застряли в горле, когда ее пальцы коснулись края ткани.

Лидия начала расстегивать рубашку, пуговица за пуговицей, нарочито медленно. Каждое движение обнажало новый участок кожи. Ее собственное возбуждение нарастало от вида его мускулистой груди, от ощущения власти над этим гордым созданием.

— Остановись немедленно… — выдохнул он, но голос звучал скорее как мольба, чем требование.

Рубашка распахнулась, обнажив торс полностью. Лидия не удержалась, провела ладонью по его груди, ощущая, как бешено колотится сердце под кожей. Тариэн вскрикнул, словно его ударило молнией.

— Нет… ах… что ты… — неконтролируемый стон сорвался с его губ прежде, чем он успел его подавить.

Лидия чувствовала, как собственное желание разгорается всё сильнее. Прикованные руки не давали ему оттолкнуть ее, и эта беспомощность только подстегивала ее страсть. Она провела пальцами по четко очерченным мышцам, прочертила путь вдоль ключиц.

— Ты даже не представляешь, как красив, — прошептала она, наслаждаясь тем, как он содрогается от каждого прикосновения.

Ее рука медленно скользнула ниже, к плоскому животу. Мышцы под ее пальцами непроизвольно сократились, и Тариэн издал звук, больше похожий на хрип отчаяния.

— Прекрати… я не могу… — он запрокинул голову, обнажив длинную шею. — Это слишком…

Но Лидия была уже не в силах остановиться. Вид его полной капитуляции, звуки, которые он издавал, его дрожащее от желания тело — всё это опьяняло ее сильнее любого вина. Она поднялась, перекинула ногу через его бедра и села к нему на колени.

Тариэн застонал, почувствовав ее вес. Через тонкую ткань одежды она потерлась о его твердость, и это окончательно снесло остатки его самообладания.

Она наклонилась к его беззащитному горлу и медленно провела языком по коже, чувствуя соленый привкус пота. Тариэн выгнулся под ней и издал протяжный стон.

— Я сдаюсь, — прошептал он срывающимся голосом. — Боги проклянут меня, но я сдаюсь… делай со мной что угодно… только не останавливайся…

Века гордости рухнули в одно мгновение. Древний, могущественный эльф превратился в дрожащего от желания мужчину, готового на всё ради продолжения мучительно сладких ощущений.

— Научи меня, — выдохнул он ей в волосы. — Я не знаю, как это делается… я ничего не знаю… покажи мне…

Лидия подняла голову и встретилась с его взглядом. Голубые глаза были полны отчаяния, страха и жгучего желания. Эльфийская надменность испарилась без следа, оставив только уязвимого мужчину, который впервые в жизни столкнулся с силой страсти.

— Пожалуйста, — повторил он тише. — Я твой…

Тариэн дрожал под ее прикосновениями, его дыхание сбилось окончательно. Когда ее губы коснулись бьющейся жилки на шее, он издал протяжный стон.

— Женщина… что ты делаешь со мной… — выдохнул он, и в его голосе не осталось ни следа прежней гордости.

Она целовала его шею, плечи, ключицы, оставляя влажные следы на коже. Каждое прикосновение губ заставляло его содрогаться всем телом, издавать тихие стоны, которые он уже не пытался подавлять.

— Я схожу с ума, — признался он срывающимся шепотом. — Пять веков… и я не знал, что можно чувствовать такое…

Лидия подняла голову и встретилась с его взглядом. Голубые глаза были затуманены желанием, полны отчаянной мольбы. Она наклонилась и накрыла его губы своими.

Его ответный поцелуй был неумелым, он явно не знал, что делать. Но отвечал жадно, отчаянно, словно тонущий человек, хватающий ускользающие капли кислорода.

Лидия отстранилась, ее собственная страсть достигла такого накала, что руки дрожали от нетерпения. Она встала с его колен и начала стягивать с себя кожаную броню. Пряжки звякали о каменный пол, ткань рубашки шуршала, падая к ногам.

Тариэн смотрел на нее, не моргая, его глаза были широко распахнуты от изумления и голода.

— Боги… ты… — он сглотнул, не в силах закончить фразу.

— Что? — спросила Лидия, стягивая последние предметы одежды.

— Прекрасна, — выдохнул он. — Я думал, что знаю, что такое красота, но ты…

Когда она осталась обнаженной перед ним, он потянулся к ней и отчаянно дернул руками.

— Пожалуйста, — взмолился он. — Дай мне прикоснуться к тебе… я умру, если не смогу… освободи мои руки…

Лидия колебалась лишь мгновение. Страсть одурманивала, она видела только желание в его глазах, слышала только мольбу в голосе. В тот момент она и думать забыла об опасности. Ее руки потянулись к замку наручников.

— Если попробуешь убежать или напасть на меня… — начала она.

— Ни за что, — горячо прошептал он. — Я клянусь всеми богами… я твой… полностью твой…

Серебряные кандалы упали на пол с металлическим звоном. Тариэн тут же подался к ней, его руки, наконец освобожденные, потянулись к ее телу с нетерпением, граничащим с отчаянием.

Вместо попытки сбежать он начал исследовать ее кожу дрожащими пальцами. Прикосновения были неуверенными, почти благоговейными — он касался ее так, словно она была из тончайшего фарфора.

— Ты такая мягкая, — прошептал он с изумлением. — И теплая… как солнечный луч…

Его руки скользили по ее плечам, рукам, талии, каждое прикосновение было исполнено детского любопытства и мужского голода одновременно. Когда его ладони накрыли ее груди, она задохнулась от