Дар первой слабости - Лера Виннер

— Что? Монастырь? — Вэйн хмыкнул и положил ногу на ногу. — Не стоит давить мне на жалость и делать из меня монстра, княжна. Ваш брат был прекрасно осведомлен о том, что я намерен разместить заложницу в своем замке и обеспечить всем необходимым. Его Величество Филипп счел, что, раз уж я это придумал, мне и разгребать.

Теперь в его тоне послышались странные, едва ли не веселые нотки, а я почти забыла, как дышать. Не зная, что меня удивило больше, это простое, совсем не подобающее графу слово, или новость, которую он сообщил мне, я сделала несколько шагов по комнате, но тут же остановилась.

Не имея возможности проверить, правду ли говорит генерал, мне не следовало ему верить.

— В любом случае, ребенок — это всегда определенные хлопоты, — мне удалось спокойно вернуть ему эту фразу. — Я же не намерена доставлять вам хлопот.

— Это я уже понял, — он медленно кивнул, продолжая разглядывать меня так пристально, что начало становиться неуютно. — Эльвира, должно быть, сказала вам, но на всякий случай я повторю: живите спокойно. Бывайте где хотите, пользуйтесь библиотекой, она здесь отличная. Единственное условие — если пожелаете покинуть замок и отправиться, к примеру, в лес, сообщите об этом лично мне. Я намерен провести здесь все лето, так что встречаться мы будем часто.

Я запоздало поняла, что мои губы все же дрогнули в подобии улыбки:

— Вы только что сказали, что доверяете мне.

— Вам — да. Потому что вам выгодно вести себя прилично, — Вэйн пожал плечами и встал. — Вы никогда не покидали Валесс, не так ли?

— Все верно.

Он сделал шаг ко мне, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не шарахнуться в сторону.

— Тогда позвольте, я кое-что объясню вам. В моем доме вам не нужно опасаться яда или надругательства солдатни, но люди бывают жестоки. Вы чужестранка, к тому же блондинка со светлой кожей. Наши женщины, как вы могли заметить, в большинстве своем смуглые и темноволосые. Многие могут пожелать вас. Учитывая еще и тот пикантный факт, что вы — дочь поверженного мною княжества, ваша участь при неудачном стечении обстоятельств может оказаться незавидной. Поэтому верные мне люди будут сопровождать вас за стеной. К тому же, у меня самого есть враги. Если я не уберегу заложницу из Валесса, это будет… досадно.

По мере того как он говорил, я вспыхивала, но, к счастью, это тоже можно было списать на залившее комнату солнце.

— Благодарю вас, граф, я поняла.

— Хорошо, — Вэйн медленно кивнул, и его взгляд опустился ниже.

Он, не стесняясь, осматривал меня с головы до ног, и в свете всего сказанного ранее, я почувствовала, как почва предательски уходит из-под ног.

— Раз уж у нас так замечательно получается договариваться, окажите мне ещё одно одолжение, княжна. Переоденьтесь. Даже если вы отвели себе положение, равное поломойке, мне не хотелось бы видеть в своём доме эти унылые одеяния. На Юге так не принято.

Всего секунда, но от моего смущения не осталось и следа.

Я и без того знала, что выгляжу плохо.

Почти вызывающе плохо на фоне ослепительного южного великолепия, если быть точной.

Поэтому оставалось только вскинуть подбородок, глядя ему в лицо.

— Боюсь, это вам в своём доме стерпеть придётся.

Серо-зеленое платье, надетое утром, было не лучшим и не худшим в моём гардеробе. Обычным. Заплатками княжна Валесская, конечно же, не щеголяла, но выцветшая ткань, пережившая не одну чистку, неизбежно бросалась в глаза. Однако я успела к подобному привыкнуть.

Говорить с графом Вэйном, Вторым генералом Артгейта, человеком, от которого напрямую зависело будущее всей моей семьи, в подобном тоне, вероятно, не следовало. Но слишком уж неожиданно он задел за до сих пор живое, напомнил, как сильно такое положение дел досаждало мне самой.

Как ни странно, он не разозлился. Напротив, в его глазах зажёгся какой-то новый, непонятный мне пока интерес.

Вместо того чтобы отстраниться, он сделал еще шаг ко мне и вдруг поймал за подбородок, удержал мягко, почти ласково, но вынуждая смотреть себе в лицо.

— Кичиться бедностью — плохой признак. Это говорит о том, что вы не видите из неё выхода.

Я высвободилась из его захвата, тряхнула головой, но не отступила, потому что некуда было отступать.

— Помнится, вы обещали Валессу избавление от этой беды. Посмотрим, как вы сдержите слово.

Вэйн хмыкнул, качая головой, а потом снова посмотрел на меня, и этот взгляд мне не понравился. Чересчур много в нём оказалось непонятной мне задумчивости.

— Вы гордая и храбрая. Одна в чужой стране, без поддержки, без помощи, в полной власти незнакомого вам мужчины, ещё и завоевавшего ваше княжество, вы, тем не менее, не стесняясь, ставите меня на место.

Он будто размышлял вслух, и мне вдруг стало почти смешно.

— А чего вы ожидали? Что я упаду вам в ноги и буду молить о милости? Или благодарить за уже оказанную?

Уголки губ Вэйна дрогнули.

— Я надеялся, что этого не произойдёт. Но если уж разговор коснулся ног, пожалуй, я был бы не прочь оказаться у ваших.

Глава 3

Он ушёл, не получив, да и не ожидая от меня ответа, а я ещё долго мерила гостиную шагами, стараясь унять дрожь.

Калеб Вэйн ни минуты не казался мне простым человеком и, само собой, я не ждала, что мы с ним станем добрыми соседями. Однако наш разговор меня взволновал. Было в нём что-то тёмное и двусмысленное, как будто по-настоящему генерал заговорил со мной только в самом его конце, когда позволил себе вслух меня оценивать.

За окном давно стемнело, но я не спешила ложиться спать, потому что интуиция подсказывала, что он вернется. Договорить ли, или задать еще один неуместный вопрос — не важно. У меня не было ощущения завершенности этой встречи.

Однако время шло, генерал не приходил, и, в конце концов, обвинив себя в излишней мнительности, я приняла ванну и переоделась.

Горячей воды и ароматических масел у меня было вдоволь, приготовленное Эльвирой полотенце оказалось большим и мягким, и на фоне всего этого простая ночная сорочка, которую я привезла с собой, казалась едва ли не издевательством.

Проклятый граф был прав в своей иронии — я в самом деле не просто привыкла к бедности, я начала с ней смиряться. При отце мне не приходилось