Проект «Новое поколение» - Евгения Аннушкина

– Вы побледнели, Эва, – младший принц подошел к ней после совещания. – Вам нехорошо?

Сейчас ей было очень хорошо, потому что все шло по плану. Но она лишь кивнула с утомленным видом.

– Всего лишь недосып. Мы торопились закончить отчет…

Эмоции принца ровные, неяркие, но благожелательные. Можно чуть-чуть добавить им интенсивности. Самую капельку. В конце концов, разве не может молодой мужчина заинтересоваться привлекательной женщиной?

– Теперь я чувствую себя виноватым в вашем плохом самочувствии.

– Ну что вы, Ваше высочество…

Он привычно отмахнулся от возражений, даже не вслушиваясь, словно от надоедливого насекомого.

– Позвольте компенсировать вам недостаток отдыха. Как насчет ужина завтра вечером?

Эва изобразила весь спектр полагающихся реакций: умеренный трепет, взволнованно вздымающуюся грудь в вырезе белоснежной блузы, робкий взгляд из-под-ресниц… Принц все-таки. Другого поведения от столь мелкой мошки он не поймет.

– Такая честь для меня…

– Будьте готовы в восемь.

“Хам и ледышка!” – дала она мысленно характеристику начальнику. Но ее ненависть к Виктору Чону была столь велика, что Эва готова была на задних лапках прыгать перед принцем и показывать чудеса эквилибристики в постели, если это приблизит крах проекта “Новое поколение”.

Она пойдет на все, чтобы уничтожить Виктора Чона и его детище. Ей есть, ради чего бороться.

4

3 года назад.

Шен-Ло, лаборатории Белого крыла.

Здесь пахнет дезинфектантом и болью. Белый яркий свет режет глаза. Стены… Тоже белые. А еще прочные укрепленные двери с пуленепробиваемыми смотровыми оконцами.

Словно в детство вернулась.

– В ходе проведения эксперимента…

Эва в составе комиссии смотрит, слушает, запоминает… И возводит вокруг себя все новые и новые блоки. Потому что стены, которые могут защитить от любого вредного излучения и теоретически пережить ядерный взрыв, не закрывают от эмоций.

И Эва даже не чувствует тех, кто идет рядом с ней, потому что все перекрывают страх и боль. Много-много страха и боли, и кажется, что она сейчас в них захлебнется, утонет, навсегда останется здесь, раздавленная невыносимой тяжестью чужого ужаса.

Остальные внимательно слушают промежуточные итоги эксперимента.

– …в качестве эталонного образца выступают объекты под литерой “А”...

Литера “А” – это выведенные на Ц-189 мутанты. Те, кто выжил, пережил обучение, доказал свою полезность… Успешный опыт пытаются повторить в тайных лабораториях Пхенга. Воссоздать условия, в которых появляются люди нового поколения – более здоровые, сильные, более управляемые… Совершенные граждане Империи.

– … результат отрицательный. Максимальный срок жизни объектов “Ц” – два года. Восемьдесят процентов умирают в течение шести месяцев. Срок жизни экземпляров под литерой “Б” вдвое короче…

Голос докладчика сух и равнодушен, и если и можно уловить в нем хоть какую-то эмоцию, то это досада. Он расстроен, что многообещающий дорогостоящий проект откровенно не оправдывает себя. Что красивая теория так и не подтвердилась практикой.

А между тем экземпляры под литерой “Б” – это клоны. Точные генетические копии ее братьев и сестер, и ее тоже… Эва читала протоколы. Особенно ученые пытались воссоздать объект 11… Кому не хочется открыть секрет идеального здоровья и ускоренной регенерации?

Эти клоны жили меньше всех – их в считанные месяцы сжирали аутоиммунные заболевания и онкологии.

– Считаем необходимым продолжить исследования. Результаты эксперимента под литерой “Ц” демонстрируют перспективу…

Они все регулярно сдавали материалы, даже не задумываясь, что еще надеются найти ученые в клетках их крови и спинного мозга. Твина, помнится, тайком мечтала, что те смогут найти решение стерильности объектов. Была бы она рада узнать, что его действительно нашли?

Оказывается, если использовать привычные уже технологии ин-витро, эмбрионы, полученные из материалов объектов с Ц-189 и добровольцев, имеют неплохую выживаемость. И после, выращенные в колбах инкубаторов, живут дольше, чем клоны. За закрытыми дверями обитали результаты генетических экспериментов – дети, которым никогда не увидеть солнца. Обычные больные дети…

Эва потом не сможет вспомнить, почему остановилась у одной из дверей, ничем не отличающейся от остальных, и заглянула в смотровое окно. Что она почувствовала, что привлекло ее внимание среди волн негативных эмоций?

Ее словно ударили под дых. На бесконечно долгое мгновение окружающий мир перестал существовать, осталась лишь крошечная худая девочка, которая пронзительно выла на одной ноте. Смуглая девочка с гладкими черными волосами, до жуткого похожая на Эву.

Она ведь тоже сдавала генетический материал.

– Эта на первый взгляд здорова, – осторожно замечает Эва, обращаясь к отчитывающемуся ученому. Их сходства не заметит только слепой, а он, как участник проекта, наверняка в курсе, чьи материалы использовались при создании каждого из объектов. Наверно, со стороны ее интерес объясним… Но у Эвы в этот момент нет сил анализировать свое и чужое поведение.

– О да, мы возлагали на этот образец определенные надежды. Жизнеспособный, мы впервые добились, чтобы объект потенциально мог дожить до старости, но увы… Никаких способностей. И – глубокий аутизм. Объект необучаем, не идет на контакт, хорошо развивается физически, но вот в остальном… Образец бесперспективен. Ждем приказ об утилизации.

Ученый не обладал даром эмпатии, но изменившееся настроение проверяющих ощутил не хуже самой Эвы. Все же ее коллеги, даром что чернокрылые, обычные люди. И при виде детей, которых называют образцами и запросто рассуждают об их утилизации, закономерно чувствуют дискомфорт. Ученый же воспринял напряженную атмосферу по своему:

– Однако в целом результаты экспериментов обнадеживают. С каждой серией опытов образцы в среднем живут все дольше. Мы на пути к успеху!

“Экскурсия” продолжается, и даже Эва идет вместе с остальными, проявляя умеренный интерес. Ей еще отчет писать…

И о маленькой девочке, которая вдруг перестала кричать и посмотрела на нее сквозь толстое стекло яркими бирюзовыми глазами, она почти совсем не думает.

5

Шен-Ло, верхний уровень.

6 дней до ликвидации проекта “Новое поколение”

– Ты что творишь, идиот?!

– Я бы попросил, у меня научная степень по геофизике!

Эва пожалела, что не умеет убивать взглядом. Сейчас бы пригодилось.

Негромко играла ненавязчивая музыка. Неторопливо шевелили плавниками обитатели огромного аквариума – гордости “Акватики”, одного из тех пафосных ресторанов верхнего уровня, ужин в котором может себе позволить только элита. А Эве нестерпимо хотелось в этом самом аквариуме кое-кого утопить.

Например, одного слишком наглого, самонадеянного, невыносимого красавчика, который буквально парой фраз умудрился разрушить тщательно выстроенный план по сближению с младшим принцем.

Александра Чона, который