Его омега вне закона - Пенелопа Джемисон

— Так вот куда ты приходишь, чтобы перекинуться?

— Я стараюсь перекидываться как можно реже. Мне это не нужно часто. Вот к чему я пришел, чтобы… — закончить это предложение было неудобно, но я все равно это сделал — …быть собой.

Эшла посмотрела на меня.

— Тобой. Солен, не генерал.

— Да.

Она снова огляделась, ее взгляд медленно блуждал по помещению, словно лаская.

— У меня никогда не было такого места, как это. Где можно просто побыть… самой собой.

В Бесплодных землях не было такой свободы, и, по правде говоря, в замке ее тоже не было. Обе наши роли требовали дисциплины и отказа от желаний. Война. Разрушенное общество.

Предубеждение. Мы все носили маски, некоторые из них были более болезненными, чем другие. Таков мир, в котором мы жили. Но пока у нас было вот это.

— Здесь ты можешь быть собой, — сказал я, и она повернулась ко мне с кривой улыбкой.

— Сомневаюсь, что это правда. Я привыкла и к грязным койкам, и к атласным простыням.

Она прошла вперед, разглядывая кровать королевских размеров, занимавшую большую часть стены.

— Возможно, они и не смогут выследить меня здесь, но до свободы в любом виде еще так далеко.

Я не соглашусь. Король не слаб, как хотелось бы думать некоторым омегам. Его спаривание с Зилин не проявление слабости. Это стратегический шаг, несмотря на то что его сердце выбрало ее. Любовь, которую они разделили, только укрепила его решимость. Кроме того, я знал кое-что, чего не знал никто, кроме других генералов.

Аделай разрабатывал свои собственные планы. Без сомнения, чтобы он ни придумал, это превзойдет все ожидания.

Свобода намного ближе, чем кто-либо думал.

Глава 4

Эшла

— Так не должно быть.

Невероятная волна грусти захлестнула меня, когда я осмотрела прекрасный бункер. В некотором смысле, он уютнее, чем моя комната в замке. И не для показухи. Он предназначался для того, чтобы в нем жили. Любой, кто приходил сюда, мог найти убежище.

Мне это было нужно.

Не только из-за течки, я так реагировала. Первое, чему научились омеги, — это возводить стену толще той, что отделяла Луксорию от Бесплодных земель, чтобы защититься от чувств. Всегда находясь в невыгодном положении, я могла воспользоваться любой слабостью.

В арсенале я работала с сильнейшими альфами, которые выжили на передовой. Я изучила их и строила свое поведение по их образцу.

Я ненавидела это. Я устала быть жестокой и бояться. Красивое платье и комната в замке ничего не изменили. И этот бункер выводил меня из себя. Солен мог бы сражаться за нас. У всех нас много бы быть это. Но вместо этого он позволил нам страдать.

Я покачала головой.

— Так не должно быть, — на этот раз мой голос прозвучал увереннее.

— Так и было, потому что так оно и было. Этот путь проложили задолго до того, как мы с тобой могли что-то предпринять, — сказал Солен. Не альфа Солен. Моя пара. Нам больше не нужно притворяться, что он тот, кем не был.

— Тебе легко говорить, потому что посмотри, что ты имеешь, — я вытянула руку, обводя комнату, становясь все более раздраженной. — От чего ты прятался? Мы переживали течку в темном бункере, прижавшись друг к другу на грязных матрасах. Все время, пока мы находились там, мужчины омеги в своем волчьем обличье пытались добраться до нас. Иногда им это удавалось.

Из горла Солена вырывалось рычание. Я хотела от него большего. Я хотела, чтобы он разозлился. Ему нужно узнать, каково это на самом деле — быть омегой.

— Почему ты думаешь, что что-то подобное должно было случиться? — мой тон был таким же диким, как и его.

— Мы не можем изменить прошлое.

Этот человек был непроницаем, как сталь, защищающая нас. Если бы я могла контролировать свое изменение, я бы еще раз изменилась в волчицу, и мы могли бы решить все в своих звериных обличьях. Но он превзошел меня, и от меня снова ждали подчинения.

Я напомнила себе, что у меня есть преимущество. Я знаю его секрет.

— Что ты сделал чтобы получить все это? У тебя есть какая-то особая информация о короле Аделае, которую ты использовал, чтобы купить его, чтобы он обеспечил тебе статус и безопасность?

Это было не просто временное соглашение. Генерал Солен отвечал за восток. Он отвечал за альф и бет, которые технически были выше его по рангу.

— Скажи, что ты имеешь в виду, Эшла. Я купил у него свой статус?

— Я не знаю. Это так?

— Нет, — его кадык сильно дернулся. — Аделай — мой двоюродный брат. Как ты знаешь, его мать тоже была королевой омегой. В то время, когда делили территории, мои родители умоляли его отца пощадить меня. Они верили, что я предназначен для большего, и Аделай согласился с ними. Меня, как и других генералов, воспитывали инструкторы в замке, и когда Аделай стал королем, он позволил мне проявить себя. Я добился своего положения.

— Но он не просто обеспечил тебе защиту. Он сделал тебя генералом. Дал тебе твою собственную территорию. И это не были Бесплодные земли.

— Я не мог так близко находиться к омегам, — его взгляд обжигал меня, как пламя. — Я не смог бы чувствовать твою течку и при этом руководить. Но это не причина, по которой Аделай назначил меня на восточную территорию. Мои слабости не его проблема. Он знал, что, если возложит на меня такую большую ответственность, у меня появиться огромная мотивация, чтобы никогда не раскрывать свой секрет.

— Ты мог бы повлиять на Дэггера, чтобы он встал на нашу защиту.

Он покачал головой.

— Только ты и король знаете мой секрет. Я не мог больше никому доверить такую информацию.

— Ты не понимаешь, что поступил неправильно.

Он приподнял бровь. То, что он ничего не ответил, сводило меня с ума. Если нам, омегам, приходилось возводить стену вокруг своих чувств, Солен был вынужден вырвать свои эмоции и наблюдать, как они горят.

Нет, я не переживала за него прямо сейчас.

— Я служил своему королю и защищал свою территорию, — наконец сказал он.

— Но ты покинул Бесплодные земли. Твой народ страдал…

— Это не мои люди, Эшла.

Он такой невыносимый, и мне было бы намного легче ненавидеть его, если бы я не хотела сорвать с него униформу и умолять его овладеть мной. Моя звериная сторона стремилась подавить мою человеческую сторону. Спокойная, хладнокровная и собранная омега, которую все не замечали, потому