Не отпущу - Рика Аста

пушистый ковер на полу. Всё здесь дышало какой-то трогательной заботой. Но главное — это запах. В нос ударил не аромат освежителя или еды, а тонкий, едва уловимый запах «девушки»: смесь цветочного шампуня, ванили и чистого белья.

Это било по инстинктам сильнее, чем любой профессиональный афродизиак. В моем мире всё пахло кожей, кровью, дорогим табаком и холодным расчетом, а здесь была... жизнь.

Я медленно прошел вглубь комнаты, намеренно задевая плечом дверной косяк, и обернулся к ней. Она стояла в центре своего крошечного царства, пряча ладони за спиной, и этот нежно-розовый шелк халата на фоне старенького интерьера делал её похожей на экзотический цветок, выросший посреди бетонных джунглей.

Я хищно прищурился, не выходя из роли.

— Мило здесь у тебя, — протянул я, проводя пальцем по спинке кресла. — Тесновато, конечно... Но, может, это нам только на руку?

Я увидел, как дернулась её ключица, когда она сглотнула от волнения. Её страх был почти осязаемым, и он разжигал во мне азарт, который я давно не чувствовал.

— Ну так что, — я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до опасного минимума, — покажешь мне всё остальное или сразу перейдем к тому, ради чего я здесь?

Я стоял так близко, что чувствовал жар, исходящий от её кожи. Она была похожа на натянутую струну — один неверный жест, и она либо сломается, либо зазвенит. Но вместо того, чтобы окончательно стушеваться, она вдруг вскинула подбородок.

— Я... я даже не знаю, как вас зовут, — выдавила она.

Голос дрожал, но в небесно-голубых глазах, за занавесом золотых волос, вдруг промелькнула искра.

Это было так неожиданно и неуместно в её хрупком образе, что я на секунду замер. Это не был страх жертвы. Это была дерзость существа, которое решило прыгнуть со скалы и напоследок посмотреть в глаза ветру. Она понимала, что играет с огнем, и эта маленькая попытка перехватить контроль заставила мою кровь закипеть по-настоящему.

Этот вопрос был её крошечным бунтом.

На мгновение повисла пауза. Я внимательно посмотрел на неё, отмечая эту внезапную искорку решимости в глазах, которая совершенно не вязалась с её внешностью. Было интересно.

Я усмехнулся, глядя, как она пытается держаться уверенно.

— Демьян, — произнес я, и это имя в стенах её уютной девичьей обители прозвучало почти как приговор. — А ты? Как мне называть свою маленькую бунтарку?

Она молчала, глядя в глаза, не собираясь отдавать мне эту крошечную крупицу власти.

Это задело, я не любил, когда ситуация выходила из-под контроля, но чертов азарт вспыхнул в груди с новой силой. Малышка думала играть по своим правилам? Как жаль — но я не дам ей такую возможность.

— Решила оставить себе лазейку? — я резко дернул плечом, сбрасывая тяжелую кожаную куртку прямо на ковер.

— Думаешь, если я не знаю твоего имени, то не смогу тебя присвоить? Ошибаешься.

Её молчание усиливало мою решимость. Я сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Она подняла голову, и в глазах я увидел смесь страха и любопытства.

— Хорошо. Вызов принят

Шагнул вплотную, перехватил её за талию и под коленями, легко, словно она ничего не весила, и оторвал от пола. Девушка вскрикнула — коротко, судорожно — и невольно вцепилась пальцами в мои плечи.

— Посмотрим, насколько ты будешь молчаливой через минуту, — прохрипел я.

Глава 4

Лика

Неделя просочилась сквозь пальцы, как серый песок, и даже тот странный звонок теперь казался лишь призрачным отголоском сна. Моя жизнь замкнулась в стерильном цикле «работа — дом — работа», где в монотонном гуле будней любое яркое событие тает, словно мираж.

В моей личной истории нет места калейдоскопу впечатлений. Родители остались лишь белым пятном в памяти, а уход бабушки три года назад не оставил в душе глубоких шрамов — она хоть и вела меня за руку в детстве, но так и не стала близким человеком. С друзьями тоже не сложилось: жизнь просто не свела с теми, кто мог бы по-настоящему понять, а навязываться или довольствоваться фальшивыми улыбками я не умею. К счастью или к беде, я абсолютно ничем не связана.

Я — одинокий воин в бескрайнем, пустом поле. Свободна, словно птица в зените, если забыть о том, что эту клетку в четыре стены я возвела для себя сама.

Среди высоких стеллажей с книгами, я чувствовала себя в безопасности. Моя работа среди пыльных фолиантов и затихших залов приучила меня к тишине: книги не задают лишних вопросов и не требуют открывать душу. Единственным живым существом, которому я позволяла нарушать мой покой, был Пусик — огромный, вальяжный кот, который сейчас с недоумением наблюдал, как я в десятый раз перекладываю подушки на диване.

Пусик лениво жмурился, не понимая, почему хозяйка, обычно застывшая в кресле с томиком классики, сегодня мечется по комнате, как напуганная птица. А меня буквально трясло. Звонок из сна становился пугающей реальностью

Скоро здесь должен был появиться ОН. Но кто же из тех ребят приедет? Даже не дали выбрать... Хотя смогла бы я?

Сама мысль об этом казалась абсурдной. Тихий библиотекарь, привыкший проживать чужие страсти на бумажных страницах, добровольно впустила в свой герметичный мир человека, чья работа — имитировать чувства. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выбьет чечетку. Ладони стали влажными, а во рту пересохло. Я знала сотни историй о любви из книг, но сейчас, перед лицом реальности, чувствовала себя первоклассницей, забывшей алфавит.

Пусик издал короткое «мяу», словно насмехаясь над моим внезапным безумием

Возможно он даже не приедет. Зачем я так заморочилась над свои внешним видом?

Посреди моей тихой — или не очень — истерики раздался звонок в дверь.

Когда я повернула замок и потянула ручку на себя, воздух в прихожей будто выкачали насосом. На пороге стоял он.

Мой взгляд невольно пополз вверх, и сердце пропустило удар. Он был огромным — рост под два метра, широкие плечи почти полностью перекрывали дверной проем, заставляя мою уютную прихожую казаться крошечной клеткой. Его волосы, цвета горького шоколада, были слегка растрепаны, а на губах играла та самая. хищная, опасная улыбка, от которой по коже пробежал ледяной разряд.

Я задохнулась. В голове вспышкой пронеслось воспоминание: полумрак бара, оглушающий ритм музыки и он — двигающийся на сцене с грацией опасного зверя. Тогда, глядя, как он танцует, я не могла оторвать глаз, завороженная его дикой энергетикой. Но одно дело — наблюдать за хищником издалека, и совсем другое — когда он находит твою дверь.

— Это