Не выйдешь сухой - Лера Титова

Ян взял телефон, написал сообщение. Никому. Просто набрал текст и стёр.

— Оставьте её в покое на неделю, — сказал он. — Пусть думает, что я занят. Пусть сидит в моей квартире, ходит в моей футболке, спит в моей постели — если захочет. Когда я вернусь, она будет готова говорить.

— Или уйдёт, — сказал детектив.

— Не выйдет сухой, — ответил Ян.

Он вышел на террасу, закурил. Смотрел на лес, на серое небо, на свои пальцы, сжимающие сигарету.

Тина осталась одна в его доме.

Что она сделает? Обыщет каждую комнату? Найдёт сейф? Позвонит Арно? Или просто ляжет на его кровать и будет вдыхать его запах?

Ян улыбнулся. В первый раз за последние сутки.

— Игра началась, — сказал он тихо. — Посмотрим, кто первый моргнёт.

Глава 5. Тина

Солнце ударило в глаза.

Тина открылась резко, будто от пощёчины. Секунду не понимала, где находится — чужая постель, чужой запах, чужая тишина. А потом всё вернулось. Дом Яна. Гостевая спальня. Его футболка на ней. И пустота.

Она села, огляделась.

Свет пробивался сквозь жалюзи, расчерчивая пол золотистыми полосами. Тихо. Слишком тихо. Он не готовил кофе. Не ходил по коридору. Не дышал за стеной.

Тина встала, подошла к двери, приоткрыла. Коридор пуст. На полу — ключ. Маленький, серебряный, на простом кольце. Она нагнулась, подняла. Покрутила в пальцах.

— Что это значит? — спросила она вслух, хотя спрашивать было некого.

Ключ от квартиры. Он оставил ей ключ. Значит, он ушёл. И не знал, вернётся ли она. Или знал, что не уйдёт?

Тина сжала ключ в кулаке, прошла на кухню.

Пусто. Холодный кофе в чашке так и стоял на столе — она не выбросила его вчера, он не выбросил утром. Кофемашина выключена. На столешнице — термос. Тина открыла крышку, понюхала. Горячий кофе. Он заварил и ушёл, не выпив.

Или оставил ей.

Она не стала пить. Поставила термос обратно.

В голове уже включился тот самый режим — исследовательский, подозрительный, болезненный. Тот, который включался у неё всегда, когда она чувствовала себя неуверенно. Она начинала искать доказательства. Доказательства того, что он не один. Что есть другая.

— Прекрати, — сказала она себе вслух. — Ты здесь не для этого. Ты здесь, чтобы…

Чтобы что? Соблазнить его? Уже пыталась — голая, мокрая, в двух сантиметрах от его тела. Он не тронул. Выкрасть документы? Она даже не знала, где они. Убить? Арно не просил убивать. Только сломать.

Но её ноги уже несли её в спальню Яна.

Дверь была открыта. Она вошла.

Комната огромная — кровать с серым постельным бельём, разобранная, смятая. Он спал здесь сегодня. Тина провела ладонью по простыне. Холодная. Он ушёл давно. Она поднесла руку к лицу, вдохнула. Его запах. Тот самый — гель для душа, кожа, что-то горькое, мужское.

— Дура, — прошептала она.

Но не убрала руку.

Шкаф. Тина открыла створки. Всё развешано по цветам — чёрное, серое, белое. Никаких женских вещей. Ни платья, ни блузки, ни чужой футболки. Только его. Она выдохнула с облегчением — и тут же разозлилась на себя за это облегчение.

— Какая разница? — спросила она себя. — Ты здесь не для того, чтобы проверять, есть ли у него кто-то. Ты здесь, чтобы…

Она не договорила.

Ванная. Два зубных стакана. Один — пустой. Второй — с его щёткой. Тина проверила ящики. Мужской гель для душа, мужской шампунь, мужской крем для бритья. Никакой розовой упаковки. Никаких заколок. Никаких следов.

Она должна была радоваться. Вместо этого почувствовала, как внутри разрастается что-то тёмное и липкое.

Ревность.

— Ты идиотка, — сказала она своему отражению в зеркале.

Отражение молчало. Мокрые после сна волосы торчали в разные стороны, под глазами круги, губы искусанные. Она выглядела так, будто её переехал грузовик. И она ещё ревнует? К кому? К пустоте?

Тина вышла из ванной, прошла в гостиную.

Там было больше следов. Журнальный столик — пульт, телефон, пустая чашка. Она не удержалась, взяла телефон. Экран чёрный. Без пароля не включить. Поставила на место.

На полке — фотография. Тина замерла.

Ян и… кто это? Женщина. Лет сорока, с короткими тёмными волосами, в строгом костюме. Они стояли у какого-то здания, оба серьёзные, не улыбаются. Сестра? Адвокат? Партнёр?

Тина всматривалась в лицо женщины, и внутри всё кипело.

— Прекрати, — приказала она себе вслух. — Ты не имеешь права ревновать. Ты здесь по делу. Ты — наёмница. Ты получила деньги. Ты должна выкрасть документы и исчезнуть.

Она села на диван, обхватила голову руками.

Но мысли не слушались.

А что, если у него действительно кто-то есть? Что, если он не тронул её вчера не потому, что хотел правды, а потому, что ему не нужно? Что, если он насытился другой? Что, если эта женщина на фотографии — его любовница? Или хуже — жена?

Тина встала, прошлась по комнате.

Она открыла ящик комода. Паспорт. Его. Открыла. Ян Марек, тридцать два года. Никакой печати о браке. Она выдохнула.

— Ты больная, — сказала она себе. — Ты обыскиваешь его дом, как ревнивая жена. А ты никто. Ты — заказ. Ты — инструмент. Ты — шлюха, которая взяла деньги, чтобы соблазнить мужчину.

Слова били больно. Но это была правда.

Она закрыла ящик, отошла к окну.

За стеклом — город. Миллион жизней, миллион тайн. И её собственная — самая жалкая.

Она ревновала мужчину, которого должна была предать.

Она хотела его так сильно, что готова была рыдать от того, что он не пришёл к ней ночью.

Она ненавидела себя за это.

Тина прислонилась лбом к холодному стеклу.

— Что ты со мной делаешь, Ян? — прошептала она. — Ты даже не рядом, а я уже разваливаюсь на части.

Она закрыла глаза.

И решила: сегодня она обыщет каждый угол этого дома. Не ради документов. Ради правды. Есть ли у него кто-то? Или она — единственная, кто оставила след в его постели?

Она знала, что это безумие. Что Арно убьёт её, если узнает. Что Ян вышвырнет её, если поймёт.

Но она уже не могла остановиться.

Тина отлепилась от стекла, выпрямилась, вытерла слёзы — или капли от холодного окна, уже не важно.

— Я найду, — сказала она. — Если ты с кем-то — я найду.

И пошла обыскивать дальше.

Глава 6. Ян

Он вернулся в десятом часу вечера.

Дверь открыл своим ключом — не