Снова развод. Не его, не твоя - Нина Авсинова

всегда отвечает — у него такая привычка, выработанная годами работы в больнице, где каждый звонок может быть важным. Я жду пару минут, перезваниваю.

— Ань, привет, — голос рассеянный, как будто он занят чем-то еще. — Как ужин?

— Нормально. Ты где?

— В больнице. Задержался. Не жди меня — приду поздно.

— Но ты же сегодня не дежурил...

— Экстренный вызов. Ладно, мне нужно бежать. Увидимся дома.

Он кладет трубку раньше, чем я успеваю ответить.

Я стою на остановке, держу телефон в руке и думаю о том, что, конечно, такое бывает. У врачей не может быть строгого расписания, экстренные случаи — это часть профессии. Я знала это, когда выходила за него замуж. Знаю это сейчас.

Но что-то в его голосе было не то.

Дома пусто и тихо.

Я включаю свет, снимаю туфли, переодеваюсь и мою руки, а затем иду на кухню — автоматически, по привычке. Достаю из холодильника всё, что нужно, и улыбаюсь сама себе.

Сегодня готовлю я.

Дмитрий вернётся уставший — пусть войдёт в дом, где пахнет едой и теплом.

Пока режу лук, думаю о том, как мне повезло. Не в том банальном смысле, когда говорят «повезло с мужем» — как будто муж это лотерейный билет. Нет. Я выбрала его. Осознанно, без спешки, с открытыми глазами. И этот выбор оказался, пожалуй, лучшим, что я сделала в жизни.

Я не просто замужем. Я счастлива в браке — и это совершенно разные вещи.

В одиннадцать муж всё еще не дома.

Я пишу ему: «Ты где?». Ответа нет.

В половине двенадцатого ложусь спать. Лежу в темноте, слушаю звуки за окном и пытаюсь не проверять телефон каждые пять минут.

В час ночи слышу ключи в замке.

Дмитрий входит тихо, думая, что я сплю. Я слышу, как он разувается в прихожей, проходит в ванную, потом на кухню — наверное, пьет воду. Звук его шагов знакомый, успокаивающий. Я закрываю глаза и делаю вид, что сплю, когда он заходит в спальню.

Он осторожно ложится рядом, стараясь не разбудить. Я чувствую запах больницы — антисептик, что-то еще, медицинское. Обычный запах, к которому я привыкла за восемь лет брака.

Но сегодня есть что-то еще. Слабый, едва различимый аромат незнакомых духов.

Я лежу неподвижно и говорю себе, что это показалось. Что в больнице полно людей, пациентов, коллег, что запах мог остаться от кого угодно. Что я просто накручиваю себя.

Дмитрий засыпает быстро. Дышит ровно, глубоко. А я лежу рядом с ним и не могу избавиться от ощущения, что что-то изменилось. Что-то сдвинулось в нашей привычной жизни, и я не понимаю, что именно.

* * *

В три ночи мне хочется пить.

Я тихо встаю, выхожу в коридор и иду на кухню. Наливаю воды, медленно пью, стою у окна и смотрю на спящий город. Несколько окон еще светятся в домах напротив.

Возвращаясь в спальню, я вижу, что телефон Дмитрия светится на прикроватной тумбочке.

Экран загорается от какого-то уведомления, потом гаснет.

Я не собираюсь смотреть. Это не мое дело, это его личное пространство, это границы, которые нельзя переходить. Я доверяю мужу. Мы доверяем друг другу.

Но когда я прохожу мимо, экран снова вспыхивает.

И я вижу.

Сообщение.

Имя отправителя: Диана.

Текст, который помещается на экран блокировки: «Димуля, уже скучаю. Жду тебя у себя завтра. Ты мой личный врач, не смей забыть про меня».

Время останавливается.

Я стою посреди спальни в полной темноте, смотрю на светящийся экран и чувствую, как мир очень медленно рассыпается на части.

Димуля.

Никто, кроме его мамы, не называет его так. Никто.

Жду тебя у себя.

Мой личный врач.

Сердечко в конце сообщения.

Я читаю эти слова снова и снова, надеясь, что я неправильно поняла. Что это какая-то пациентка, которая не понимает границ. Что это шутка. Что это что угодно, только не то, о чем я думаю.

Экран гаснет. Я стою в темноте и слушаю ровное дыхание мужа рядом. Мужа, который час назад пришел домой с запахом чужих духов и сказал, что задержался в больнице.

Мужа, которого я любила и которому доверяла все восемь лет нашего брака.

Ноги не держат. Я опускаюсь на край кровати и закрываю лицо руками.

В голове хаос.

Обрывки мыслей, воспоминания, вопросы без ответов. Как он мог? Кто она? Когда это началось? Что теперь делать?

Глава 4

Я убеждаю себя, что это ошибка.

Не один раз — много раз. Утром, пока чищу зубы и смотрю на своё отражение в зеркале. По дороге на работу, когда стою в метро и держусь за поручень. В обед, когда делаю вид, что читаю отчёт, а сама прокручиваю в голове одни и те же слова по кругу.

Димуля, уже скучаю.

Я убеждаю себя. Это пациентка. Странная, несдержанная, из тех, что слишком привязываются к врачу. Такое бывает — у Дмитрия хорошая практика, богатые клиенты, среди них попадаются разные. Это ничего не значит. Он ничего не сделал.

Я почти верю. Почти.

А потом вспоминаю запах чужих духов — тонкий, сладкий, совсем не медицинский — и вся моя конструкция трещит по швам.

Я начинаю наблюдать за мужем. И ненавижу себя за это.

Это низко — я знаю. Это то, чего я никогда не делала и о чём раньше думала с лёгким презрением: женщины, которые проверяют телефоны, листают переписки, считают километры по геолокации. Нет, это не про меня. Я из тех, кто доверяет. Кто уважает чужое пространство.

Теперь я слежу, с каким выражением лица он отвечает на звонки. Замечаю, когда он уходит в другую комнату говорить. Запоминаю, как часто стал задерживаться.

Дважды за неделю он приходит после десяти.

Оба раза — больница. Оба раза — экстренный случай. Оба раза его голос звучит ровно, спокойно, без малейшей трещины.

Именно это меня и пугает. Он слишком спокойный.

Но потом в четверг он приходит домой в семь, с цветами — белые пионы, мои любимые, он помнит — и смотрит на меня так, как смотрел в первые годы. Тепло, внимательно.

— Соскучился, — говорит он просто и обнимает меня в прихожей.

Я стою в его объятиях, прижимаюсь щекой к плечу, вдыхаю знакомый запах — его запах, только его, никаких чужих духов — и думаю: ну вот. Вот видишь. Ты накрутила себя. Ты всё придумала.

Он готовит ужин, рассказывает что-то смешное про ординатора, который перепутал карты пациентов, я смеюсь по-настоящему,