Что я должен был сказать - Р. Л. Аткинсон

— Слушай, мне правда пора идти, чтобы закончить с показаниями или типа того. — Я поспешно вскочила и зашагала прочь, прижимая телефон к уху.

— Эй! — крикнул мне вслед мой спаситель. — ЭЙ!

— Еще раз спасибо! — бросила я через плечо. — Привет, мам!

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОЗВОНИЛА МНЕ?! — вскричала мать, и я закрыла глаза, собирая в кулак все свое терпение. Она уже узнала.

Я пулей влетела во входную дверь нашего маленького белого домика. Мама беспокойно мерила шагами гостиную, в то время как мой брат невозмутимо развалился на сером диване. Я закусила нижнюю губу; мама наконец остановилась, скрестив руки на груди.

— Джейн Эйлин Барлоу, — холодно произнесла она; ее серые глаза, точь-в-точь как у меня, смотрели прямо мне в душу.

— Мам, я в порядке. Честное слово. Полиции нужно было мое заявление, и это заняло…

— МНЕ ВСЕ РАВНО! Мою дочь взяли в заложники какие-то грабители банка, а я узнаю об этом из новостей. А не от тебя. — Она нервно постукивала носком туфли по мягкому голубому ковру, расстеленному под журнальным столиком.

— Мой телефон был у полиции, потому что…

— Потому что?! Это не имеет значения! — рявкнула она, ее лицо исказилось от гнева.

— Мам, — наконец подал голос мой брат, поднимаясь с дивана. Подойдя сзади, он обнял ее за плечи, предлагая хоть капельку утешения. Хотя он и не отличался особым ростом, на его фоне ее миниатюрная фигурка, которую я унаследовала, казалась совсем крошечной. Брат был похож на отца, разве что волосы ему достались мамины — тонкие и светло-русые, тогда как я пошла в папу своей густой, темной, волнистой шевелюрой.

— Ной, лучше бы тебе усадить свою задницу обратно на диван…

— Мам. С ней все хорошо. — Он прервал ее и указал на меня. — Видишь? Стоит тут целая и невредимая. Знаешь, учитывая, что папа был агентом ФБР и тратил кучу времени на наши тренировки, тебе не стоит так сильно волноваться.

— Именно из-за вашего отца я так сильно и волнуюсь, — обреченно прошептала она, и ее плечи поникли. Вздохнув, мама плюхнулась в одно из серых кресел и прикрыла глаза. Приглушенный свет ничуть не скрывал углубившиеся морщинки вокруг ее губ и на щеках. — Я знаю, что вы двое в случае чего сможете за себя постоять, но мы здесь всего неделю. Всего неделю, а опасность уже каким-то образом умудрилась вас найти.

Я бесшумно подошла к соседнему креслу, пока Ной присаживался на край журнального столика. — Мы уже потеряли его. Я не переживу, если потеряю кого-то из вас. — Я мягко положила свою ладонь поверх маминой и переплела наши пальцы.

— Ваш отец был отличным агентом, и его все равно убили. Я знаю, в Управлении нам говорят, что мы в безопасности и что его смерть не означает угрозу для нашей семьи, но я все равно места себе не нахожу. Именно поэтому я и затеяла этот переезд. Так насколько же мы на самом деле в безопасности?

Обменявшись многозначительным взглядом со своим двадцатилетним братом, я вздохнула. — Мам, мы просто возвращаемся к нормальной жизни, только в другом месте. У меня появилась возможность начать все с чистого листа, преподавать в новых классах и другой предмет, а Ной возвращается в колледж.

Она сделала решительный вдох.

— Все хорошо. С нами все в порядке, — поспешно добавила я с улыбкой, мысленно прокручивая в голове воспоминание — и стыд — о пистолетном дуле, с силой упиравшемся мне в переносицу.

Ной усмехнулся, растянув тонкие губы в широкой улыбке, и в его голубые глаза вернулось привычное жизнерадостное, искрящееся юмором выражение. — К тому же, перевод в новый колледж сильно упростил мне смену специальности. Ты же знаешь, я все равно собирался это сделать.

Мама вздохнула и закрыла глаза. Ее длинные ресницы на мгновение замерли, прежде чем она снова открыла их. Похлопав меня по руке, она откинулась на спинку кресла и мрачно уставилась в выключенный телевизор.

— Вы правы, — пробормотала она после долгой паузы, и я удивленно вскинула брови, глядя на Ноя. Он кивнул, признавая, что нам удалось убедить маму лишь наполовину. — Вам стоит поужинать перед сном, — устало добавила она. — Завтра твой первый рабочий день в школе, и я могу лишь представить, как сильно ты нервничаешь, вливаясь в процесс в самом ноябре.

Она была права. Я была настолько поглощена мыслями о произошедшем в магазине, что совершенно забыла, зачем вообще пошла за покупками. Сказать, что я нервничала — ничего не сказать. Эмоционально я была просто разбита. Старшая школа разительно отличалась от начальной, не говоря уже о том, каково это — начинать все сначала в разгар учебного года. Этот визит в антикварную лавку должен был успокоить мою тревогу.

Что ж, он определенно помог мне обо всем забыть, это уж точно. Но теперь, после маминых слов, все мои страхи с новой силой вырвались наружу. Выбравшись из глубин серого кожаного кресла, я обошла маму и направилась на кухню.

Красивая мраморная столешница сияла чистотой, а в воздухе висел едкий запах аммиака. С посуды на сушилке рядом с раковиной кухонного островка стекали капли воды. Достав из холодильника тарелку с едой, которую оставила для меня мама, я сунула ее в микроволновку и прислонилась к столешнице островка. Откинув голову назад, я стала ждать, пока еда разогреется.

Серо-белый интерьер этого дома казался слишком новым и чужим, несмотря на семейные фотографии, уже развешанные по всем комнатам. Микроволновка пискнула, я вытащила свою тарелку и, обернувшись, увидела фотографию отца: он смотрел на меня со стены рядом с обеденной зоной. Он так гордился тем, что служит своей стране, и это читалось в каждом его взгляде на этом снимке. Я до сих пор помнила каждое его повышение. Каждый раз, когда его награждали и чествовали за раскрытое дело.

А еще я помнила долгие ночи, когда он сидел за тем самым столом, который мы привезли из нашего старого дома. Он корпел над очередным делом, над которым работал, почти не замечая ничего вокруг. Но он никогда не забывал уделить мне время, чтобы выслушать о моих новых глупых драмах. Или о том, какой очередной мальчишка только что разбил мне сердце.

По моей щеке скатилась слеза. Я так по нему скучаю. Так сильно.

Глава 3

Я стояла перед зеркалом в полный рост в своей спальне и проводила рукой по платью. Оно было черным, расклешенным от талии, длиной до середины голени,