Пешка и марионетка - Бренди Элис Секер

— Вам повезло, — девушка слева от Сьюзиас кривит губы в сладкой ухмылке, пряча чёрную прядь за ухо. Смотрит ожидающе, будто я должна знать, кто она.

Сьюзиас неловко ставит чашку, сжимая губы.

— Прежде чем обсуждать детали, я хотела бы затронуть одну тему… если вы не против.

Я осторожно киваю. Напряжение оседает в груди и шее.

— Ваша… сестра-близнец. Она была ассистентом конформиста. Мои соболезнования. Но мой персонал слышал слухи… что вы сожгли её заживо в доме, где жили. Я изучила отчёт: слухи ложны. Но… люди любят драматичные истории. Поэтому я должна спросить: есть ли в этом правда?

Её тело. Я оставила её в шкафу.

Не могу сдержаться — бросаю взгляд на других. Девушка с чёрными волосами поднимает бровь, уголок рта надменно подрагивает.

— Её звали Скарлетт, да? — добавляет она.

Челюсть сводит, в горле ком. Она произнесла это имя так, будто оно ничего не значит.

Скарлетт.

Мы воссоединились в пятнадцать. У меня никого не было. Только она.

— Нет, это неправда, — обращаюсь к Сьюзиас. — Да, её звали Скарлетт.

— Она была… странной, не находите? Вечно одна. Ни подруг, старые платья, минимум макияжа.

Странная. Одна. Без друзей.

В голове всплывает эскиз. Верёвки. Деревянные конечности.

Я сдерживаю дыхание, губы сжаты, будто скреплены булавками.

— Меридей, нехорошо говорить плохо о мёртвых, — цокает Сьюзиас.

Я смотрю в холодные миндалевидные глаза Меридей. Лоб горит, руки покалывают.

— Я бы сказала «уникальная», — отвечаю я. — Пусть покоится с миром.

— Конечно, дорогая. — Сьюзиас прерывает. — Дамы, я проведу мисс Амброуз экскурсию. Вернитесь к своим обязанностям.

Спасибо.

Кровь остывает, когда четыре конформистки строем уходят. Я подношу чашку к губам, сдувая пар — будто это напряжение, которое Меридей впрыснула в меня.

— Мисс Амброуз, я обязана предупредить: эта работа — не для всех. Тут требуется… отстранённость. — Она наклоняется, будто пытаясь передать мысль телепатически. — Если у вас сильная эмпатия… или слабый желудок — это не ваш путь.

Холодная дрожь растекается по спине. Вспышки воспоминаний Скарлетт хватают сознание, как страницы фотоальбома.

— Думаю, вы найдёте меня идеальной кандидатурой, — отвечаю я твёрдо.

Не моргать. Не шевелиться. Не чесать нос. Тело должно молчать.

— Что ж… — Она встаёт. — Тогда я покажу вам «особое» крыло. Чтобы вы поняли, как выглядит наша работа.

5

Имитация утопления

Я следую за Сьюзиас по каменной лестнице, на стенах которой горят масляные лампы, а сквозняк доносит слабый запах сырых полотенец, пролежавших в углу несколько недель. Лестница закручивается вверх, на каждом витке видна дверь.

Мы проходим мимо трёх дверей, прежде чем попадаем в сложный блок. Мраморный пол в приёмной сменяется чёрно-белой плиткой в шахматном порядке. Она объясняет мне, что в середине коридора будет развилка: левый проход ведёт в столовую, центральный — в процедурные кабинеты, а правый — в палаты пациентов. Тринадцать, если быть точной.

— Утром вам назначат подопечного и расписание процедур, которые он должен пройти. Ваша задача — проследить, чтобы он поел, завершил лечение, а также записать его показатели до и после, а ещё общие наблюдения за визитом. Звучит просто, но процедуры могут быть долгими и мучительными для пациента. У каждой есть цель — иногда религиозная, иногда научная. Члены совета изучают ваши отчёты и определяют следующее лечение, поэтому очень важно, чтобы каждый конформист тщательно исследовал своего пациента.

— Каков ваш процент успеха? — перебиваю я.

— Простите?

— Процент успеха. Сколько пациентов выздоравливают и возвращаются к семьям и обычной жизни?

Она моргает, её губы слегка приоткрываются.

— О… Ну, мы зафиксировали бесчисленные улучшения в поведении, но их общее психическое состояние остаётся неизменным. Конечная цель — не вылечить их. Хотя некоторые священники с этим не согласятся. Главное — держать их подальше от общества. Чтобы защитить людей от них. Они прирождённые убийцы. У большинства, как считают, нет души.

Я представляю, как крюки впиваются мне в лицо, удерживая мышцы неподвижными, кожу натянутой. Сложнее, чем я думала, не позволить телу выдать себя.

— А какова смертность?

Её челюсть напрягается от раздражения.

— Мы не ведём такую статистику, но некоторые погибают во время… более жёстких испытаний. — Она опускает взгляд, словно осознавая, что эти практики не приносят прогресса. — Но, собственно, для этого и нужно собеседование — чтобы вы понимали, на что идёте.

— Можете рассказать о процедурах?

— Конечно. Только учтите: их цель — не жестокость и не чьё-то развлечение. Такова традиция и закон лечебницы уже много десятилетий. — Я переношу вес на другую ногу. Звучит так, будто она пытается убедить себя, что происходящее здесь не так уж плохо. Не так уж зловеще. — Первые процедуры для нового пациента, в зависимости от тяжести случая, — гидротерапия. Многие поступают с маниакально-депрессивным психозом. Холодная вода 48 градусов помогает взбодрить их.

Я фыркаю.

— Да, уверена, ледяной душ всех взбодрит. — Прикусываю щёку. Плохое впечатление. Нельзя позволить эмоциям взять верх.

Она продолжает, будто не замечает моего комментария.

— Связывание в кресле — ещё одна процедура для гиперактивных или религиозно-одержимых. Ремни затягивают так туго, что кровообращение замедляется, и пациент расслабляется на восемь часов. — Пауза. — Также есть имитация утопления, электросудорожная терапия, химически индуцированные припадки и, в крайнем случае для самых неконтролируемых… Лоботомия. Хирургическая операция на мозге, удаляющая элементы, которые портят их поведение. — Она вздыхает. Постукивает пальцами, задумавшись. Быстро смотрит на часы. — Теперь, когда основы ясны… Нужно лично показать вам некоторые процедуры. Для большинства это крайне тяжело наблюдать, а уж тем более проводить. Это лишь тест на вашу реакцию — сможете ли вы выдержать.

Ледяной холод пробегает по моей шее до затылка, мурашки покрывают кожу, будто жёсткая щётка провелась по волосам.

Мы не идём в столовую или палаты. Она испытывает меня. Видимо, на этом этапе большинство кандидатов проваливаются. К счастью, Скарлетт уже подробно описывала мне эти процедуры. Когда я впервые услышала о кипящих ваннах, мне снились кошмары, а её рассказ заставлял меня дрожать. Но после нескольких лет ночных бесед я выработала толстую кожу, которая защищала от мерзких картин, так искусно рисованных её историями.

Я иду за Сьюзиас в центральный коридор. Она шагает бодро, будто на её туфлях — колёсики. Потолки угрожающе высокие, с нервюрными сводами и низко висящими латунными люстрами. Двери цвета тёмной меди, с окошками на уровне глаз.

В первой комнате — белая плитка и пять водяных струй, бьющих со стен. Голая женщину мечется под ледяными потоками, её хриплые крики прерываются, когда рот заполняется водой.

Гидротерапия.

Во второй комнате — пожилой