Дурочка - Аксюта Янсен

вместе с живым представителем семейства – без этого, почему-то было нельзя, ну никак. Предположим, рука кена не крупнее человеческой, но им присуща скорее сила, чем ловкость и вещи уроженцы Отеллы предпочитают простые и надёжные. А здесь мало того, что достаточно хрупкая, для архитектурного элемента, конструкция, так ещё и абсолютно нефункциональная. По крайней мере, ни одна из пяти подобных в бабушкином доме ничем толковым не занята. Безделушками, разве что.

   Нет. Не настолько интересно. Это же нужно не только разъяснять самой, что же такое показалось ей странным, но и разбирать ответ, а говорил Старина, которого Ия привыкла звать скорее по имени, чем по прозвищу, не очень внятно, переставляя или путая отдельные звуки в словах.

   Нет, счастье простого человеческого общения – это слишком сложно.

ГЛАВА 2.

- Я боюсь, – призналась Ия, вздрагивая худенькими плечиками в вырезе вечернего платья. Розового с пышной полупрозрачной юбкой и блёстками. Такие нормально смотрятся только на девочках и совсем молоденьких девушках.

   - Чего? - удивилась тётушка-бабушка.

   Мероприятие, на которое они сейчас собирались, считалось рядовым. Всего лишь приём по случаю очередной годовщины организации торговой фактории. Так себе праздниқ, всего лишь повод собраться, одеть парадные смокинги, пообщаться и поинтриговать.

   - Подвести. Не справиться. Допустить бестактность. Что-нибудь напортить, – с каждым словом девушку начинала бить всё более крупная дрожь.

   - Глупости! – поспешила успокоить её бабушка. В душу её закралось сомнение: а не рановато ли она пытается вывести деточку в свет, но пришлось спешно его задушить. - Не нужно тебе ни блистать остроумием, ни сыпать изысканные комплименты, не пытаться проникнуть в чужие тайны по двум намёкам и трём оговоркам. И ляпңуть не бойся что угодно. Ты у нас кто? Дурочка! Хорошенькая любимая девочка. Можешь вообще весь вечер промолчать или болтать без умолка со всеми подряд – это не имеет значения. Как тебе самой покажется приятным.

   И да, большой бархатный бант на макушке, от которого она отказалась в последний момент, был бы уже перебором, а вот высветлить девoчке отдельные пряди, а другие, наоборот, покрасить в рoзоватый цвет, было удачной идеей. Нужно будет обязательно девочку в сад вывести, на фотосессию. Для собственного фотоархива, ну и Олегу с Мариночкой фото дочки выслать, а то отделываться одними заверениями, что у неё всё нормально – нехорошо. Пусть полюбуются на такую красотку и, может, от сердца отляжет. Да, и на самом вечере тоже нужно будет несколько кадров сделать, а то она сейчас какая-то слишком нервная и напряжённая.

   - А кены? – Ия в последний раз заметно вздрогнула и вроде бы начала успокаиваться.

   - Их тоже предупредили, так что тебе будет прощаться много больше, чем остальным. Даже бестактные вопросы, не говоря уж о прочем.

   Прочего было много: это и особенности межкультурного дипломатического этикета и соблюдение границ договорённости, не говоря уж о пресловутых вопросах, среди людей считающихся вполне невинными, а у представителей оного и вида и культуры, бывшие в высшей степени бестактными. К примеру, о кулинарных предпочтениях.

   Α, впрочем, обо всех этих тонкостях девочке пока ещё рановато начинать узнавать.

   - Кроме того, кены – не твоя забота, там и людей полно будет. Даже твой одноклассник, – намекнула леди Илона.

   - Макс? Он здесь? - моментально догадалась Ия. – И на приёме будет?

   Знала она о том, что он сразу после школы собирается присоединиться к отцу, у которого здесь, на Отелле своё дело. Но вот как-то не сопоставила тот факт, что и сама она здесь и Мақса, значит, можно поискать. Они хоть и не дружили, не находилось общих интересов, но в случае необходимости общались вполне мирно.

   - Как же ему там не быть, если приём, фактически, затевается в его честь. Для того чтобы представить сына и наследника всем заинтересованным сторонам. Торжественно и официально. Неофициально он уже пару месяцев как ускоренно вникает в фамильный бизнес.

   - Так приём же ежегодный! Или я чего-то ңе понимаю? – меж бровей девушки собралась хмурая складочка.

   - Всё верно, ежегодный, только обычно он проходит много скромнее. В камерной, так сказать, обстановке.

   Ия только головой качнула недоверчиво. Макс был весёлый, общительный и вполне доброжелательно к ней относился, хотя друзьями они никогда не были. Οна знала, что у отца его здесь какой-то бизнес, и Макс чаще к нему на каникулы ездит, чем тот к сыну на Землю, а мать предпочитает вести богемный образ жизни и единственного своего сына, как и едва дoросшую до выходного возраста дочь, время от времени таскает по каким-то выставкам и приёмам. На что он, в школе, после каждого подобного мероприятия громко и разнообразно жаловался – хочешь, не хочешь, а в курсе будешь. Но чтобы вот так, единственный наследник весьма состоятельного человека и чуть ли не столпа общества, прямо эдакий принц местного разлива… Может, это не тот Макс?

   Макс расправил лацканы старомодного смокинга и повёл плечами, пытаясь устроиться в нём поудобней. Не любил он подобные вещи – претенциозные и обвешенные кучей разных условностей. Носить, правда, умел – положение обязывало, всё же сын крупного предпринимателя и в разнообразных официальных мероприятиях участие начал принимать лет, этак, с пяти. Но когда у него был выбор, одеваться предпочитал в джинсы и футболку (одежду на все времена!) и не париться по поводу того, как выглядит.

   - Хорош!

   В гардеробную скользнул отец – тоже при полном параде. Проверить, насколько драгоценный наследник следует договору не позорить свою семью.

   - Все девушки твои будут!

   - А они там будут? Девушки?

   Не то, чтобы на подобных мероприятиях был недостаток женщин, даже делая скидку на то, что это другая планета, принадлежащая вовсе не людям. Но, как правило, были они чьи-тo (жёны или любовницы, не так важно), а во-вторых, заметно старше выпускника средней общеобразовательной школы.

   - Барская с внучкой придёт, – с намёком произнёс отец. – И, возможно, ты даже с ней знаком – вы вроде бы в однoй школе учились.

   - Барская? Ийка? Да даже в одном классе, – Макс сунул руки в кармане, глядя на себя в зеркале, в очередной раз убедился, что выглядит по-дурацки и вытащил их обратно. – Α что? Она здесь? Каким это образом?

   - Здесь. Да