Чудов в Новый год - Кэти Свит

летит в сторону большой комнаты, но надо отдать должное, Олег даже не потрудился оставить открытой дверь. Закрылся и сидит теперь, обвиняя всех вокруг в своих проблемах, хотя на самом деле, в них виноват исключительно он сам.

Вот и отлично. Так ему и надо!

Каждому воздается по делам.

— Пойдем, моя хорошая, — протягиваю руку дочери, чтобы она взялась за меня, что Дашуля с удовольствием и делает.

Малышка обхватывает мой пальчик своей ручкой, крепко держит и, довольная, идет за мной.

— Нас с тобой сегодня ждет праздничный ужин, — делюсь своими идеями касаемо вечера. — Но сначала тебе нужно покушать суп.

Улыбаясь через силу, продолжаю говорить с дочкой, хочу отвлечь себя и развлечь ее. Малышка не виновата в плохом настроении матери из-за внезапного возвращения своего блудного отца.

На Дашеньку не должно распространяться мое эмоциональное состояние, ибо это уже не лезет ни в какие рамки. Она ни при чем.

Как бы плохо и тошно на душе не было, срываться на своем ребенке нельзя. Ему тоже может быть не особо приятно, но вот только он выразить эти чувства грамотно не может.

А я взрослая. Я мама! И уж кто-кто, а я сдержаться должна.

— Так, давай посмотрим, что тут у нас, — сажаю доченьку в стульчик для кормления и открываю холодильник.

Половина контейнеров расположены не так, как я их поставила. Нехорошее предчувствие стреляет в груди.

Гоню его прочь от себя, ведь если циклиться на каждой мелочи, то можно сойти с ума. Олег, конечно, тот еще ублюдок, но не станет же он без разрешения брать мои продукты. Ведь так?

Приоткрываю крышку, чтобы еще раз убедиться в количестве оставшегося супа. Если мне не изменяет память, то там должно было остаться Дашеньке на один раз.

Заглядываю в кастрюлю и обалдеваю.

Не может быть…

Вот же Олег сволочь! Он сожрал то что было оставлено для ребенка и убрал пустую кастрюлю в холодильник лишь бы ее не мыть.

— Ма-ма, — лепечет дочка.

— Да, моя сладкая, — смотрю на нее. Меня всю трясет.

— Ням-ням, — стучит по столу ложкой.

— Сейчас, — судорожно стреляю глазами по внутренностям холодильника. — Я что-нибудь придумаю, — обещаю.

Обидно до слез.

Глава 4. Рома

— Чудов, переставай чудить, — заявляет моя практически бывшая жена. После того, что она сделала, нет ей прощения. — Сегодня Новый год. Давай проведем его вместе, а? — произносит игриво.

Она ведет своим идеально наманикюренным пальчиком по моей не идеально выглаженной рубашке и намеренно подцепляет длинным острым ногтем пуговицу. Хочет расстегнуть.

Перехватываю кисть до того, как она пойдет дальше.

Намерения Илоны для меня прозрачнее капли чистой воды, но я их не разделяю. Сегодняшнюю ночь я твердо решил провести без нее.

Как и всю свою оставшуюся жизнь.

— Нет. Сегодня каждый сам по себе, — говорю жестче, чем намеревался, но что сделано, то сделано. Назад дороги нет.

Илонка куксится, хлопает густыми пышными ресницами и надувает свои губки, которые мне так нравились до увеличения. Да она мне в принципе нравилась такая, какой раньше была.

До того, как почувствовала вкус и прелесть денег.

Я очень любил ее борщ и картофельные зразы. А сырники! Ох, эти румяные поджаренные творожные оладушки просто сводили меня с ума. Со сметанкой, да с кружечкой качественного свежесваренного кофе…

Вкусно очень. Язык проглотить можно!

Но после того, как мы поженились и Илона поимела доступ к нашему общему счету, обычной еды стало мне не видать.

Как и детей.

Потому что то она не может, ей зубной имплант поставить нужно, то грудь увеличить, то задницу нарастить. Каждый раз находились все новые и новые причины и я в итоге не выдержал. Взял и открыто с ней поговорил.

А тут-то стало все гораздо интереснее. Да настолько, что после этого разговора я четко вознамерился развестись. И сегодня я в очередной раз убедился в правильности своего выбора.

Ей дети не нужны. Совершенно! Ни свои, ни чужие — вообще планирует жить без детей и наслаждаться жизнью. Не напрягаться, не переживать, не ставить интересы детей превыше своих интересов, не думать ни о ком помимо себя.

— Кис, ну зачем нам они? — меня до сих пор коробит от ее тупого ответа. — Радости минимум, но зато горы проблем.

— Радости минимум? — в очередной раз удивляюсь. — Это ж один сплошной клубок счастья и смеха. Разве не так? — вопросительно выгибаю бровь.

— Кисуль, ну не готова я, — наигранно жмется, чем вызывает лютое отвращение.

— Не готова? — сверлю ее взглядом. — Да тебе как бы уже не поздновато! Тридцать пять через месяц. Ты до скольки собираешься еще тянуть? — спрашиваю в лоб.

— Ну почему сразу тянуть, Кис, — извивается, словно уж на сковородке. — Я не буду рожать.

— Погоди… — я тогда находился в полнейшем шоке. Никак не готов был услышать подобный ответ. — Значит, ты не будешь рожать?

— Ты что! Нет, конечно! — фыркает и отмахивается рукой от моих слов. Ей осталось лишь перекреститься и поплевать через плечо, чтоб наверняка уж.

— Окей, — тяну медленно. — Суррогатное материнство? — предлагаю.

Мы с Илоной вместе давно и хоть у меня к ней практически не осталось чувств, но мне с ней комфортно. Я ее знаю от и до.

Или думаю, что знаю…

— Я не собираюсь ни с кем возиться, Кис, — наконец-то озвучивает свои истинные намерения. — Нам с тобой ведь и без детей хорошо. Ну правда же? — строит мне глазки, соблазняя.

Не ведусь.

— Ты же сама мне говорила, что мечтаешь иметь большую семью, растить детей и посвятить жизнь материнству, — недоумеваю. Она же мне все уши прожужжала этим! Мы даже дом на побережье купили, чтобы Илона на лето туда могла с детворой уезжать.

Наш загородный особняк был построен с расчетом, что там будут расти дети. Дизайнеру вынули весь мозг, но он совершенно все для этого предусмотрел.

Даже розетки на окне для гирлянд и выключатели снизу, чтобы ребенок мог дотянуться. Все опасные приборы были подняты наверх.

— Хотела, — кивает. Ну хоть спасибо на том, что не стала ничего отрицать.

— И что же изменилось? — опять уточняю. Мне надоели ее вечные недомолвки.

— Ром, ну куда нам детей? — она в очередной раз пытается убежать от ответа.

— Стоп, — отрезаю. — Я задал прямой вопрос, — начинаю давить на нее.

Илона смеряет меня недовольным взглядом, но озвучивать причину своего решения не собирается. А меня уже начинает крыть.

— Либо ты мне немедленно все рассказываешь об истинных причинах твоего отказа от материнства, либо мы разойдемся, — ставлю ультиматум.

Я детей хочу. Очень сильно!

Это