Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

секунд — вдруг снова скребки? — я медленно поднялась со стула, ощущая, как тело, затёкшее от сна в неудобной позе, оживает с трудом и скрипом. Спина ныла, ноги протестовали, а на щеке явственно ощущался не только отпечаток деревянной столешницы, но и, похоже, весь вчерашний кошмарный вечер. Я машинально потерла лицо, прогоняя следы собственной дремоты и попытки забыться хоть на пару часов.

Подойдя к двери, я на секунду колебалась — не то чтобы мне хотелось узнать, кто прячется за этой тонкой деревянной перегородкой, но молчать вечно было как-то не по-хозяйски. Да и если уж я теперь она, та самая «некромантка» в теле брюнетки с зелёными глазами и чужой жизнью, то, наверное, пора хоть попробовать соответствовать.

Осторожно, словно в первый раз имея дело с куском древней артефактной магии, я подняла задвижку, которая щёлкнула неожиданно громко в этой тишине, будто сама была против. Надеюсь, по ту сторону нет очередного великана с претензией… или кого похуже.

Дверь нехотя скрипнула, словно тоже сомневалась, стоит ли впускать того, кто за ней стоит. Я распахнула её ровно на столько, чтобы выглянуть одним глазом, и… застыла.

На пороге стояло нечто долговязое, вытянутое, как перезрелая спаржа, и настолько костлявое, что первое сравнение, пришедшее в голову, — подсохшая каряга в человеческом обличье. Или то, что от неё осталось. Существо — иначе я это назвать не могла — было облачено в некое подобие камзола прошлых веков, выцветшего, перекошенного и определённо не знавшего глажки со времён последней чумы. Его голова резко поворачивалась то вправо, то влево, словно шея была на пружине, а в глазницах, где, по идее, должны быть глаза, уютно поблёскивали зеленоватые огоньки.

Я хлопнула ресницами. Потом ещё раз. А потом, совершенно неожиданно для самой себя, с максимально вежливым видом просто захлопнула дверь.

Щелкнула задвижкой, отступила на шаг и поджала губы.

— Всё в порядке… Это сон… Просто странный сон. Или галлюцинация. Или галлюциногенный сон. Я ж не могла проснуться и увидеть… это. — Обвела рукой воздух, словно он понимал, о чём я. — Так не бывает. Даже в понедельник.

Постояла немного, осознавая, что всё ещё стою в лаборатории невесть куда пропавшей некромантки, заняв не только ее жилплощадь, но и тело.

— Кажется, я переоценила собственную психику… — пробормотала, всё ещё глядя на дверь с тем же выражением, с каким обычно смотришь на кастрюлю, из которой начали доноситься странные звуки.

— Хозяйка злится на Гроги? — снова пропищало с той стороны двери, и я не без внутреннего содрогания поняла, что «оно» всё ещё там. — Гроги немного задержался на стрелецких болотах, очень сложно было найти моранский мох в этом сезоне… — продолжал не униматься тоненький голосок, проползающий сквозь дерево, словно чай через треснувшую крышку термоса.

Я шумно выдохнула, прикрыв лицо ладонями, и уже готовилась выдать ещё один аргумент в пользу сна или безумия, как вдруг до меня дошло: я ведь открывала дверь. Видела этого своего карликово-долговязого собеседника. А значит…

На улице светло! УРА!

С энтузиазмом, который был сродни победе в лотерее и побегу из дурдома одновременно, я резко откинула задвижку и распахнула дверь. Делать вид, что я в восторге от странного визитёра, желания не было, поэтому я аккуратно развернулась боком и, максимально старательно не глядя в сторону каряги в камзоле, выскочила наружу.

И — замерла. Потому что всё вокруг действительно купалось в мягком утреннем свете. День был свежий, пах чуть влажной травой и дымком издалека, в воздухе висел лёгкий ветерок, а над горизонтом расползались лилово-розовые облака, словно кто-то разлил черничное варенье и небрежно размазал по небесному полотну. Где-то стрекотала невидимая пташка, а зелень деревьев выглядела такой яркой и сочной, что у меня вдруг закралась мысль — может, я всё-таки не умерла, а просто резко сменила страну? Или реальность? Или восприятие мира?

Я стояла, не дыша, и впитывала утро глазами, кожей и каждой клеткой моего измученного организма. После вчерашней зелёной лаборатории, странных незнакомцев и кровавых экспериментов — это было почти блаженством.

Правда, за спиной по-прежнему пыхтел Гроги. Но я пока делала вид, что его нет и что всё хорошо. Ну, почти.

Глава 2. Некротических дел мастер

— Слушай, Гроги… верно? — протянула я, сделав шаг вбок и вскинув брови, будто только что придумала, как одним махом решить все проблемы, включая потерю памяти, личность некромантки и необъяснимый телепорт.

Каряга на пороге повернулась ко мне с такой скрипучей важностью, что я почти услышала, как у него в позвоночнике что-то хрустнуло.

— Гроги слушает… — торжественно сообщил он, расправив плечи — точнее, то, что у него вместо плеч. Камзол на его костлявых отрубках затрепетал от порыва ветра, а я попыталась не уставиться слишком пристально на отваливающуюся пуговицу, которая грозила вот-вот катапультироваться мне в лоб.

— Ты ведь считаешь меня… хозяйкой? — Я выдала эту фразу с тем выражением, с каким обычно задают судьбоносный вопрос в стиле «а ты меня любишь?» — то есть с наивной надеждой и лёгкой паникой.

Пока Гроги, кажется, пытался переварить моё обращение и одновременно вспомнить, присягал ли он кому-то ещё между болотами и моранским мхом, я на всякий случай отшагнула ещё чуть-чуть в сторону, чтобы прикинуть план отступления.

Существо всё ещё загораживало дверь. И, судя по его комплекции, в прыжке через него я бы точно проиграла. Зато с другой стороны — если метнуться резво и уверенно, может, и получится проскочить.

— Главное — не подскользнуться и не зацепиться за эти дурацкие полы, — мрачно подумала я, косясь то на вход обратно в лабораторию, то на гостя, который, судя по выражению черепа, был в стадии глубокого раздумья. Или просто подвис.

Всё зависело от его ответа. И, по-хорошему, от того, есть ли у него зубы, чтобы кусаться.

— Конечно, — как само собой разумеющееся проскрипел мой собеседник, чуть склонив голову набок, будто это было настолько очевидно, что он даже немного удивлён, что я спрашиваю.

— Ну что ж, первая часть прошла успешно, — мысленно хлопнула себя по плечу. Теперь главное — аккуратно подвести своего собеседника к самой важной части. Потому что если я сейчас прямо спрошу: «а не знаешь ли ты случайно, что я должна была отдать местному горному великану, который пугает меня до седьмого пота?» — он может или не понять, или понять слишком буквально. А