Доктор-попаданка генерала-дракона - Лана Кроу

— Катрина, — голос мужчины дрогнул от сдержанного раздражения. — Кажется, я дал понять: чтобы пройти проверку, мы должны спать вместе. Это необходимо, чтобы следы наших аур смешались. А так как делить со мной постель ты не желаешь, мне приходится устраиваться здесь.

Смысл его слов доходил до меня сквозь призму врачебного, рационального восприятия. Каждое упоминание об аурах и магии вызывало внутренний протест и желание воскликнуть: «Бред! Шарлатанство!» Но я вовремя напомнила себе, где нахожусь и кто передо мной.

— А-а-а… — протянула я, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Так вы про спать! Стыд-то какой… А я-то подумала!

Я даже шлепнула себя ладонью по лбу от собственной глупости.

— Ну, если просто спать, то, конечно, ложитесь. Простите уж, я не то поняла.

Я подошла к кровати и расправила край одеяла, демонстративно освобождая ему место.

— А что, извольте узнать, вы «подумали»? — низкий голос прозвучал прямо у моего уха, отчего я вздрогнула.

Он поднялся с пола и теперь стоял слишком близко.

— Вы уж меня не смущайте! Сами прекрасно знаете. Сказали бы прямо: будем спать в одной кровати. А не эти ваши… раздевательные маневры, — фыркнула я, стараясь говорить уверенно.

— Спать в одной кровати — это долгий способ слияния аур, Катрин. Есть способ… побыстрее, — прошептал он, и его дыхание коснулось моей шеи.

По спине побежали мурашки, а внутри все сжалось в тугой, трепещущий комок. Это были яркие, давно забытые ощущения — эхо молодости, от которого сердце, казалось, забыло свой ритм.

Я отшатнулась, чувствуя, как оно колотится где-то в горле.

Я любила. Всего один раз. Мужчину, который женился на мне, клялся в любви, и мы были счастливы. Пока не узнали, что я не могу иметь детей. Наше счастье дало сбой.

Мой дорогой Петр стал больше отстраняться. А я — больше погружаться в свою работу, в счастье других женщин, становившихся матерями. Не из зависти, нет… Мне просто хотелось быть среди маленьких, самых искренних и честных людей. Петр перестал водить меня в кино по воскресеньям, перестал ходить со мной на танцы. Я говорила себе, что у нас с Петром временный кризис и скоро все закончится. Но однажды, вернувшись домой, я застала его с чемоданами.

— Я тебя любил, но ты должна понять, — сказал он тогда. — Ты ведь сама любишь детей. Не лишай и меня этого счастья.

Я его поняла. Отпустила без скандала, без слез. Но с огромной, холодной дырой внутри. Он имел право на свое счастье. Как и любой другой. И если я дать такое счастье не могу, то не стоит и пытаться. Весь остаток жизни я прожила одна.

Удивительно, как давно это было. И как странно теперь — ощущать это забытое эхо, смущение и трепет, будто снова двадцатилетняя.

— Так! — я выпрямила спину, собирая всю свою волю. — Если будете так себя вести — останетесь на полу. Хотите спать в кровати — ведите себя прилично. Никаких… «быстрых способов». Спать — так спать: вы на том краю, я на этом, и подушка посередине как граница. И… чтоб не храпели. Сон — залог здоровья, — уверенно закончила я, пытаясь вернуть ситуации хоть каплю здравого смысла.

Мужчина оцепенел. Он медленно тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, и громко, с усилием вдохнул.

— Катрина, а как вы смотрите на то, чтобы мы обращались друг к другу на «ты»? Или это, по-вашему, слишком фамильярно в данной ситуации? — в его тоне сквозила явная издевка, но я лишь уверенно кивнула.

— С учетом обстоятельств, это более чем приемлемо.

С этими словами я улеглась на свой край широкой кровати — она и правда была размером чуть ли не с две обычные — водрузила между нами пухлую подушку и укрылась одеялом.

— Самых добрых тебе снов, — искренне пожелала я.

Асмир что-то проворчал в ответ. Надеюсь, хотя бы не бранное. Но улегся с той стороны кровати и вроде на расстоянии, которое можно считать приличным.

Не так страшен дракон, как его малюют. Все еще жива. За один день это уже третье достижение. Надеюсь и дальше продолжу в том же духе.

Глава 7

Ирина

Засыпать было сложно. Я вслушивалась в тяжелое дыхание Асмира и прокручивала в голове случившееся за последние сутки.

Мне было и страшно, и непонятно. Но я с надеждой старалась смотреть в будущее. Если Асмир еще меня не убил, значит, я могу все исправить! На это и нужно надеяться!

Я не помню, в какой момент, но я уснула. Провалилась в глубокий, но непонятный сон. В глаза бил ослепительный, чистый свет. Я была где-то, где не существовало ни боли, ни страха, ни тяжести тела. Только свет и едва уловимая ниточка в глубине груди, которая тянула меня назад.

Но в этой белой пустоте я была не одна. Сквозь пелену света, словно сквозь густой туман, проступала женская фигура. И это была я… но не я. Катрин, красивая, молодая, с той же самой внешностью, которую я видела в зеркале. Однако взгляд у нее был совершенно иной — злой, полный ненависти. И голос…

— Ты… Ты заняла мое тело! — прошипела Катрина, и ее слова вонзились в меня с болью.

А потом я проснулась. Разбудил меня вовсе не этот кошмар, а тихий, сдавленный стон прямо рядом. Сначала я не поняла, что происходит, но уже через полминуты осознала источник звука. Что-то не так с Асмиром.

Я убрала подушку-барьер и увидела, как он мечется на простынях. Под сомкнутыми веками быстро бегали зрачки, пальцы впивались в ткань, и из его груди вырывался мучительный стон. Сначала тихий, а потом все громче, переходя в почти беззвучный крик.

— Асмир, проснись, — тут же потянулась я, осторожно касаясь его плеча.

И он вскрикнул. Коротко, отчаянно. А затем его сильные руки вцепились в меня, притянули к себе и прижали с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Тише, тише. Это сон. Я рядом, — пробормотала я, пока он вжимал мое лицо в свою горячую грудную клетку. Его сердце билось с бешеной частотой, а пальцы впивались в мои руки так, что, наверное, останутся синяки.

Его взгляд, мутный от сна, встретился с моим. И я замерла: его глаза изменились — зрачки стали вертикальными, драконьими, а в их глубине плескалась паника. По моей спине пробежал холодок.

— Тебе… кошмар приснился, — тихо прошептала я.

Он резко выдохнул, разжал руки и оттолкнул