Женился. Развёлся. Счастлив? - Татьяна Фомина

— Не-а! Так не получится, — криво улыбается Леший.

— У неё получится.

В способностях Вероники я не сомневаюсь. Я сам не понял, как оказался женатым и по уши влюблённым идиотом, верящим, что любят только меня одного.

— Если только у нас. Там, — показывает пальцем себе за спину, — женщина не может вступить в новый брак по истечении определённого срока.

— Но Вероника беременна.

— И что? — пьяная ухмылка искривляет лицо Лёхи. — Как раз турки очень следят за чистотой своей нации. Так что я не знаю, как твоя Вероника собирается сразу выйти замуж. Это нам, дуракам, можно навешать лапши на уши: «Дорогой, я беременна!», — пищит Леший, комически копируя женский голос. — И мы, высунув язык, бежим в ЗАГС, надеваем кольцо на палец и ярмо себе на шею. А потом выясняется, что и ребёнок не твой, да и ты сам мордой не вышел. А там с этим строго. Вдруг жена беременна от бывшего мужа? Вот прошло триста дней или сколько там у них срок, тогда они рассматривают одобрить заявление или нет. А так, как у нас, с наскоку — никогда! Держи карман шире! Обломается твоя Вероника с новым браком. Помяни моё слово, будет песенки петь о том, что её, такую доверчивую, обманули.

— Пусть поёт, я послушаю, — бросаю зло и залпом выпиваю налитый на дне стакана неразбавленный виски. Янтарная жидкость обжигает горло, но не даёт нужного эффекта. Дрянь всё это, и завтра я буду очень сильно жалеть, что не остановился вовремя.

— Я не пойму одного, — рассуждает пьяно Лёха, — почему ты… — снова тычет в меня пальцем и промахивается, — не проверил её раньше. Ты же мог спокойно «вскрыть» и телефон и всю «рабочую» переписку. Бывших хакеров не бывает. Не бы-ва- ет! Ик… — По-че-му, ты не сде-лал э-то-го?

До работы авиадиспетчером я неплохо разбирался в области информационных технологий и неплохо зарабатывал на этом. Хотя Леший называл такую «специальность» точнее — хакер. Компьютерный взломщик. Только, если ему такая работа нравилась, то меня больше тянуло небо.

«Бес, ты же Бес, — вечно подшучивал надо мной Лёха, — тебе не в небо надо, а на землю».

Идиотская шутка. Не знаю за какие грехи «бесов изгнали с небес», но я упрямо хотел вернуться. На командира воздушного судна не прошёл по здоровью, но стал авиадиспетчером, специалистом по управлению воздушного движения только из диспетчерского пункта. Не совсем то, что я хотел, но всё-таки очень близко к своей мечте. А потом познакомился с Вероникой, и мне казалось, что я вытянул счастливый билет прямо в рай.

— Я ей верил… — отвечаю на вопрос уже спящего Лешего.

Оставаться у него попросту негде. Поднимаюсь и выползаю из душной Лёхиной берлоги на свежий воздух.

У меня хватает здравого смысла не садиться за руль, но я совершенно не помню, как оказываюсь дома. Просыпаюсь с диким сожалением, что не сдох вчера от отравления. Это хотя бы безболезненно.

Дальше сплошной круговорот: работа, редкие одноразовые знакомства, эротический массаж, и никакого алкоголя (от одного упоминания виски меня до сих пор мутит). И вроде бы жить можно, но на утро от такой жизни появляются ощущения противной горечи, с которым не справляется ни зубная паста, ни мятные леденцы, ни кофе. И только наведя «порядок» в небе я забываю о том, какой хаос царит у меня на земле.

Нас развели через месяц. Мне понадобилось время, чтобы перестать мониторить странички соцсетей бывшей и следить за её личной жизнью после развода. Безупречная улыбка на её новых фотографиях, выложенных в сеть, казалась мне наигранным оскалом, а глаза были всегда спрятаны под тёмными очками. Такая близкая и одновременно такая чужая. Бывшая. И этим всё сказано.

Глава 5

— Павел Константинович, стажёра возьмёшь?

Вот только стажёра мне и не хватает для полного счастья. Но деваться некуда, и я киваю головой: давайте уже своего стажёра. Хоть кофе будет кому принести. А может, глядишь, повезёт, и толковый попадётся. Последнего стажёра мне пришлось готовить дольше чем обычно, но в итоге результат оказался на нужном уровне.

У нас не всё так просто. Мало знать теорию и уметь применять её на практике, нужно быть виртуозом и постоянно совершенствоваться. Ситуации бывают разные, а реагировать нужно молниеносно, потому что именно ты — глаза и руки пилотов, и несёшь ответственность за жизни десятков людей. Мы не просто разводим в небе самолёты, а обеспечиваем им безопасность, начиная от выруливания со стоянки аэропорта и до момента, пока борт не остановится на месте посадки. И только тогда можно смело оставить его уже на попечение других.

— Ну, рассказывай, чему вас там сейчас учат?

— Так это… Всё то же: аэродинамика, метеорология, тренажёры…

— Это хорошо. Прошёл?

— Конечно, прошёл! Сдал на отлично!

— Молодец, — хвалю, — а в шахматы или шашки играть умеешь?

Зависает мой стажёр с ответом.

— Так это… Нет такого по программе.

— По программе много чего нет, а в работе нужно.

— Играть в шахматы? — переспрашивает с недоумением.

— Уметь просчитывать все варианты развития событий на несколько шагов вперёд и расставлять самолёты как шахматы, чтобы они не мешали друг другу.

Задумывается. Хороший признак. Будет работать.

Пожалуй, именно работа не дала мне скатиться вниз, потому что я понял, если не возьму себя в руки, меня отстранят. У авиадиспетчера не может быть дурного настроения, плохого самочувствия, депрессии, лишних мыслей, или каких-то личных счётов с членами экипажей. Как не может быть ни «любимчиков», ни соперников, ни друзей среди пилотов, пока они в небе.

Поэтому высчитывать «кто из них» заменил меня, значит поставить под угрозу свою профессиональную состоятельность. Да и, по большому счёту, не нужно мне это. Только бывшая жена успела так въесться в кору моего головного мозга, что при встрече с кем-нибудь из пилотов, нет-нет да и возникала мысль: интересно, а с ним она тоже спала?

О Веронике я почти ничего не знаю. После развода она ещё около месяца летала, а потом я перестал видеть её в составе экипажей. Скорее всего её «списали» на землю по состоянию здоровья. Беременных бортпроводниц не бывает.

«Я только-только начала свою карьеру, а ты предлагаешь мне вычеркнуть из жизни три года? Я хочу летать», — всплывает в памяти, и я снова чувствую укол в самое сердце.

Видимо, в этот раз чаша весов перевесила, раз Вероника согласилась пожертвовать своей карьерой. Мысль о том, что у нас тоже мог быть ребёнок не успевает разъесть мой мозг. Звонок от