Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

меньше. Но близость никуда не делась. Наверное, так бывает только если между людьми что-то настоящее. Вы друг друга не особо видите. И даже не особо созваниваетесь. Но каждый знает, что этот человек есть в твоей жизни. Всегда.

В двадцать два она познакомилась со своим Коленькой на чьей-то вечеринке, через полгода они поженились, через год родился Митя.

Я тогда думала - рано. Успеешь еще. Куда торопиться.

Сейчас нам обеим двадцать шесть. У нее Коленька, Митя, Соня восьми месяцев и квартира в Бибирево. У меня: тест в сумке, сделка с человеком которого я когда-то бросила -не бросила! просто ушла- и очень конкретный план мести.

«Обе устроились».

«По-своему».

Звоню в домофон.

- Это я, привет.

- Ого! Заходи!

Поднимаюсь на восьмой этаж. Дверь приоткрыта. Захожу.

- Я на кухне!

Разуваюсь. Бреду на голос.

Катя стоит у плиты, что-то помешивая одной рукой. На второй руке сидит Соня. Восемь месяцев, круглая, серьезная. Смотрит на меня большими темными глазами - внимательно, оценивающе.

Раньше я не обращала внимания на детей. А сейчас что-то в этом взгляде - внимательном, живом, абсолютно настоящем - попадает куда-то внутрь и остается там.

«Примерно вот так», - думаю я быстро и прогоняю мысль. -«Не сейчас».

Катя оборачивается.

- Чай или кофе.

- Чай. Сама сделаю.

Я щелкаю кнопку, залезаю в шкаф. Я знаю где у нее что лежит. Во-первых, бываю тут, во-вторых, у нее все и всегда лежит по местам. Достаю заварку. Облокачиваюсь на столешницу. Смотрю на чайник

- Ну?

- Ну, - говорю я.

- Маруся.

- Леша меня бросил.

- Блин…

Она поворачивается к детскому стульчику, усаживает туда Соню. Потом подходит и кладет руку мне на плечо.

- Ты как?

- Да норм, - вру. – Но я ему это не спущу!

- В смысле?

Я рассказываю. Все. Ну то есть почти все, кроме самого болючего. Кроме теста и «вы мне не нужны».

Чайник закипает. Катя наливает. Ставит кружку на стол. Я падаю на табуретку. Она аккуратно присаживается напротив.

- Но Велехов мне поможет, - заканчиваю я эпопею брошенки.

- Какой Велехов.

- Руслан Велехов. Я у него работала фрилансером - помнишь? Я с ним кое о чем договорилась.

- Кое о чем?

Соня начинает верещать. Катька лезет в карман, достает связку ключей. Дает малышке. Та радостно вцепляется.

- Ой, а ей можно? Они же… грязные… наверное.

Катька таращится.

- Прости, - запинаюсь. – Я вовсе…

- Интеееереееесно, - перебивает она. – И с каких это пор ты интересуешься детьми?

- Да я…

Я замолкаю. Катя ждет. Я знаю, что она ждет правды. Но язык не поворачивается.

«Нет – я не готова!».

- Хе. Я детьми не интересуюсь. Просто… Клиент новый недавно пришел. Чистящие средства продвигает, - вру. И чувствую, как краснею. Не от самого вранья. А от того, что вынуждена врать лучшей подруге. Горло пересыхает. - Вот я на чистоте видимо и поехала, - откашливаюсь, - А Велехов… У меня с ним сделка.

- Сделка?

Катя хмурится. Соня весело звенит ключами и что-то лопочет. На своем. Детско-инопланетянском.

- Я буду рядом с ним. На публике, на мероприятиях. И немного поживу у него.

- Поживешь.

- Да.

- У Велехова.

- Да.

- Маруся. - Катя ставит свою кружку. - Ты вообще в своем уме?

- Вполне.

- Если я правильно помню, твой Велехов тот еще мудак. Ты же сама говорила - странный, давит, молчит и смотрит так что непонятно чего ждать…

- Ну и что! – вскидываюсь.

- И то, что теперь ты собираешься у него жить?

- Кать, у меня нет других вариантов. Борков - это единственная точка давления. А выход на Боркова - только через Велехова.

- Вариант - забить на мудака Лешку, - говорит она. - Просто забить. Он не стоит вот этого всего.

- Нет.

- Марусь…

- Нет, Кать, - я сглатываю ком, который неожиданно образовался в горле. – Я не могу…

Катя смотрит на меня - долго, внимательно. Она умная. Она понимает - я не договариваю.

- Что он сделал?

- Он…, - чувствую что слезы уже близко.

«Не смей».

Вдыхаю, выдыхаю.

- Он сказал, что я липучка, которую он не может счистить с подошвы…

- Охренеть... Липучка... Какой же… пиздец.

Я фыркаю. Катя не ругается матом. Никогда. Но по-другому и не скажешь.

- А Велехов… это просто сделка. Я знаю на что иду.

- Сколько раз я это слышала, - вздыхает.

- Катька.

- В каком классе ты полезла на подъемный кран, потому что с Витькой Назаровым поспорила? В шестом, да? А в девятом… Ты помнишь, что было в девятом?

- Ну ты вспомнила, - смеюсь.

Соня поднимает на меня глазенки и тоже смеется. Во рту четыре белых зубика.

«Клевые какие».

- Ладно, - уже совсем другим голосом.

- Ладно, - киваю.

- Но если что-то пойдет не так…

- Позвоню.

- Сразу.

- Сразу, - обещаю я.

Она смотрит на меня еще секунду. Потом встает и обнимает. Крепко. Как в восьмом классе, когда у меня умерла кошка, и я пришла к ней плакать. Я замираю. А потом плечи сами опускаются. И я наконец-то делаю нормальный человеческий вдох.

«Господи, как же хорошо, что ты у меня есть».

Я ухожу в шесть. Мне надо домой – собрать вещи. А ей нужно накормить мужа и детей ужином, потом всех помыть и уложить.

«Ну в смысле мелких. Николай и сам справится. Наверное».

На улице август, тепло. Иду к машине и думаю о том, что у меня есть план, есть сделка, есть Велехов, который согласился. По своим причинам, это я понимаю. Но согласился.

И есть Катька. Которая не знает всего - но которая есть.

Этого пока достаточно.

«Слышишь?»- думаю я в сторону живота. -«У нас есть тетя Катя. Она будет ругаться на нас обоих. А потом перестанет. А ты... ты отрастишь зубешки... а еще будешь пускать слюни и играть с Соней...».

Глава 7

Рус живет за городом.

А я и не знала. Когда у нас «было» то мы «это» делали либо у меня, либо в его офисе. Кстати, интересно, а почему? Хотя какая уже теперь разница. Да и «было» то всего ничего. Пара свиданий. Ну вернее штук десять.

Я