Последняя из рода огненных магов - Нина Колыбельникова

к огромному дереву, возле которого толпилась всякая мелкая живность, очень похожая на земных белок, тушканчиков, ёжиков, но при этом присутствовали еще и незнакомые мне существа. Животные вели себя расслабленно, и наше появление их ничуть не испугало.

— И стоило так далеко идти охотиться? – я с удивлением посмотрела на Мартина.

— Этих трогать нельзя. — Он скинул с себя тушку того самого зайца, покопался в набедренной сумке и достал из нее свернутый платок. – Этих животных дух охраняет, они обратились к нему за помощью, поэтому дух должен их защитить. И если я не хочу неприятностей… — Мартин присел на корточки возле дерева и развернул платок, выуживая оттуда семена. – То я не трону этих беззащитных существ.

Рассыпав семена у корней дерева, он отодвинулся, и мы стали наблюдать, как животные, совсем между собой не ссорясь, подходят к оставленному лакомству и с удовольствием вкушают принесенное угощение.

“Странные здесь суеверия”, — подумала я, но не мне судить этих людей. Со своим самоваром в гости не приходят, поэтому я последовала примеру Мартина и молча наблюдала за этим пиршеством. Внезапно дерево возле нас стало медленно оживать. Сначала его кора покрылась мелкой рябью, затем зашевелились ветки, и не успела я среагировать, как надо мной пролетел вихрь из листвы, покрывая голову серебристой пылью.

Дыхание от этого перехватило, по телу побежали мурашки, и когда я пришла в себя, то заметила, как странно на меня смотрит Мартин.

— Ты кто такая вообще? – огорошил меня вопросом лесник.

Я замялась, думая, что сказать в свое оправдание, как раздался тихий, уверенный женский голос:

— Не стоит нападать на девочку, Мартин.

Мы подняли головы вверх одновременно, и если Мартин, пробубнив себе под нос что-то невнятное и сделав зигзагообразный жест перед своим лицом, упал на колени, то я завороженно наблюдала, как верх дерева приобретает женские формы. Из коры прорисовывалась утонченная талия, грудь и лицо, ветки сформировались в руки с изящными пальцами, а листья служили копной волос. И только корни дерева, которые никуда не делись, уходили в землю, напоминая, что перед нами растение, а не живой человек.

Переведя взгляд на Мартина, я не нашла ничего лучше, как последовать его примеру, и опустилась на колени рядом с ним. Восторг восторгом, но страх никуда не отступал. Вдруг это существо сочтет меня наглой и неблагодарной? А я бы еще хотела вернуться домой, живой, здоровой и с целыми конечностями.

— О пресветлая Аделиана, — продолжал бормотать Мартин. – Для меня великая честь, что вы разрешили узреть ваш истинный облик.

— Не утруждайся. — Голос женщины напоминал перезвон колокольчиков. – Я благодарна тебе за твою доброту и проявление человечности к нуждающимся. Знай, наступит время, и помощь для тебя придет оттуда, откуда ты ее совсем не ждешь. Только следи внимательно за своим сыном.

— Как скажите, пресветлая. — Мартин был настолько впечатлен появлением духа леса, что не забыл напоследок несколько раз ударить лбом о землю, в то время как я просто опустила глаза долу и ждала, чтобы это представление побыстрее закончилось и нас отпустили.

Не знаю, умела ли Аделиана читать чужие мысли, но мое желание исполнилось быстро. Шелест листьев испарился, в лесу стало тихо. Через минуту я осмелилась поднять глаза, но увидела перед собой обычное, ничем не примечательное дерево. Только животные продолжали зачарованно стоять на месте и смотреть вверх, а Мартин, казалось, и вовсе уснул, прикоснувшись лбом к земле.

— Мартин, — я осторожно его позвала. – Все хорошо?

— Да, — через несколько секунд ответил он. – Я немного помолился. Теперь точно можем идти. А ты, смотрю, везучая. Не каждый пришлый столько всего за один день увидеть может.

— И много у вас пришлых? – спросила уже по дороге, как только мы вернулись к тропинке.

— В последнее время их становится все больше. Как и сноупов. Чует мое сердце, что-то не то творится в этом мире с магией. Не к добру это.

— Так кто такие эти сноупы?

— Возможно, ты могла видеть его перед тем, как провалиться в разлом. Обычно без их участия порталы долго не работают.

— Единственное существо, которое я видела, это йети. Ну, — решила я пояснить, — такой снежный человек. Высокий, лохматый… и страшный.

— Так это и есть сноуп, — воодушевился Мартин. – Вы ему другое название дали, но суть все та же. Когда-то сноупы были людьми с небольшим зачатком магии. В нашем мире маги рождаются не так часто, в основном это представители влиятельных семей. Но бывают и исключения. Вот только эти исключения с таким мизерным даром, что когда они рискуют пройти инициацию, то магия сжигает их человеческую суть, превращая тело в сноупа.

— А эту инициацию проходить обязательно? – я непроизвольно передернула плечами, как только представила этих бедолаг, становящихся монстрами.

— Необязательно, — удивил меня Мартин. – Но жить в последнее время стало труднее. А быть магом – значит, быть при деньгах, вот люди и рискуют. Скажу по секрету, у моего сына тоже магия проявилась. Он твой ровесник. Я ему все говорю: сходи и заблокируй, – а он упрямый, жизни хорошей захотел. Но после предупреждения Аделианы я его никуда не пущу. Еще не хватало, чтобы мой паренек сноупом стал. А ты, вижу, адаптируешься быстро к нашему миру, даже удивительно.

— О чем вы?

— Язык наш прекрасно понимаешь, обычно пришлые долго глазами хлопают и пытаются осознать, что происходит.

А ведь действительно. Пока Мартин мне об этом не сказал, я даже не задумывалась на каком языке разговариваю. И почему бы этому леснику из другого мира вообще говорить на русском? Просто мой мозг как-то быстро перестроился, наверное, из-за стресса.

— Ну вот, — Мартин остановился возле высокого прозрачного купола, за которым кипела жизнь, – пришли.

Глава 4

Я не поверила своим глазам. Такое вообще возможно? Хотя, о чем это я? Сейчас возможно все!

Мартин сделал размашистый шаг и оказался по ту сторону купола. Он обернулся и с нетерпением на меня посмотрел.

— Ой, — только и смогла из себя выдавить и, как только решилась, шагнула к нему.

Реальность вокруг снова закружилась, словно я повторно прошла через портал, а затем ноги почувствовали почву, и я осторожно открыла глаза, которые до этого от страха держала закрытыми.

— Ты чего дрожишь,