Даже не сомневайся - Юлия Резник

— Серьезно? — моментально напрягаюсь я. — И что?

— Что? — Милка сдувает упавшие на лицо волосы. — Пап, налей воду в вазу, ладно?

— Да тут если только ведро переть.

Милана косится на букет, на отца…

— Да, пожалуй, ты прав. В вазу мой букет не поместится.

— Любят эти ребята пустить пыль в глаза, — бурчит Стас, торопясь исполнить поручение дочери.

— Какие такие ребята? — хмурится Милана. — Вы, блин, как два расиста! — злится.

— Да не в этом же дело, Милан! Ты как скажешь…

— Надоели ваши приколы, ясно? И вообще, если я еще хоть раз услышу, что он мне не подходит, или короночку про «поматросит и бросит», мы очень сильно поругаемся, так и знайте!

Мы со Стасом беспомощно переглядываемся. Миланка у нас спокойная как танк, могу только представить, как мы ее допекли, раз она вспылила.

— Милан, мы же тебе только добра хотим… Счастья…

— Я счастлива! Очень. Правда.

Даже не пытаюсь скрыть глубокий вдох, который мне приходится сделать, чтобы заземлиться. Тревога топит, хорошо, что у меня на вооружении арсенал практик, позволяющий ей противостоять. Правда, в этот раз эффект от моих стараний сомнительный.

— Хорошо. Поставь ты уже эти цветы! — усмехаюсь.

— Мам, ну ведь на самом деле, все твои загоны беспочвенны, — вздыхает дочь, когда мы в четыре руки принимаемся расставлять розы в ведре, придавая букету форму. — Взять хотя бы твои слова, что его семья меня никогда не примет… Приняли же! Адиль даже главе их клана меня представил. А чтобы ты знала, он только домой вернулся, а до этого Хасан Шамильевич был послом где-то на Ближнем востоке.

Упоминание его имени мгновенно вызывает во мне странную цепную реакцию. Не перестаю поражаться тому, как остро отозвалась в теле эта, казалось бы, случайная встреча. Ну, ведь ничего особенного не произошло! А я так ярко запомнила его запах, жесты, взгляд… А меня током прошибло, когда наши взгляды встретились…

На секунду забывшись, роняю розу, которую держу в руках.

— Шипы? Поранилась? — обеспокоенный голос дочери доносится будто издалека. Трясу головой.

— Нет, просто руки-крюки.

Что-то в этом человеке напомнило мне о вещах, о которых я успела забыть за годы спокойного, размеренного брака. Поднимаюсь с пола, позволяя Миланке самой закончить. Гоню непрошеные воспоминания, но его образ настырно встает перед глазами снова и снова. Гордый профиль, идеальная осанка, манеры… Пронизывающий, глубокий взгляд, заставляющий ощутить себя женщиной, способной вызвать интерес и самой еще почувствовать нечто столь же глубокое.

До чего же нелепо! Я замужем, у нас счастливая семья, а Хасан — совершенно посторонний мужчина, который волей случая оказался рядом. Но почему же тогда меня охватывает это странное чувство потери, словно я нашла что-то бесконечно ценное… Нашла, и тут же потеряла.

Позже, укладываясь в кровать, я понимаю, что уснуть будет невозможно. Ворочаюсь с боку на бок, но перед глазами стоит Хасан. Мне хочется снова услышать его голос, узнать, как в его устах зазвучит мое имя. Чувствую себя подростком, впервые испытавшим влечение — такое неуместное, господи, однако такое яркое и живое.

«Хватит!» — приказываю себе, но тщетно.

Что это было? Простая химия? Резонанс на уровне феромонов? Или что-то большее? Глупости. Алла, очнись. Это просто игра разума, эмоции, которые ты забыла за столько лет тихой жизни со Стасом. Вот и всё. Но сердцу плевать на мои доводы, оно стучит как сумасшедшее!

Я встаю, плетусь на кухню выпить воды. Может, хоть ледяная «Боржоми» охладит мысли. Выпиваю залпом сразу половину бутылки. В висках реально немеет от холода, зубы сводит… Упираюсь ладонями в мраморную столешницу, смотрю в темное окно, гадая, могло ли быть какое-то иное продолжение у этой встречи… Ну мало ли, может быть, в другой жизни? Где не было бы ни Стаса, ни Миланы. Ни всех разделяющих нас «нельзя»…

Глава 3

Хасан

Девчушка, которую застолбил внучок, на свою мать походит мало. Скромная, стеснительная, немножко сбитая с толку обилием новых лиц и пристальным вниманием к своей персоне. Хорошенькая. Умненькая. Влюбленная. Наблюдаю за тем, как она на Адиля смотрит — и сердце радуется за молодых.

— Ну, Хасан? Как думаешь, стоит девочка того, чтобы идти против традиций?

— А что, Адиль уже все решил? — бросаю я, косясь на часы.

— Иначе не привел бы ее в дом. А так, засранец мелкий, прощупывает почву… Думает, я не догадаюсь, к чему идет.

Вахид насмешливо хмыкает, качая головой. Но в глазах его нет недовольства. Скорее задумчивость.

— Хорошая девочка. Хоть и не наша.

— Это экспертная оценка? — уточняет племяш, ловя мой взгляд.

— А тебе непременно нужна моя экспертиза?

— Не хочу, чтобы сын ошибся, — как будто даже смущается Ваха, хотя где он, а где смущение, казалось бы. Да и что он в принципе знает о моих скиллах?

— Мать девочки была точна в своих описаниях. Она действительно ранимая. Открытая, незащищённая. Из таких девочек вырастают либо сильные женщины, либо надломленные. Всё зависит от того, как с ними обойдётся жизнь.

— То есть берем?

— Тебе не нужно мое одобрение.

— Брось, Хасан, ты старший.

— Я двадцать лет не интересовался делами семьи. Не думаю, что имею право голоса только потому, что вернулся.

— Мы рады, что ты, наконец, дома.

И снова наши взгляды с Вахидом скрещиваются. Благодарно похлопываю племянника по плечу.

— Спасибо, что приютил.

— Без проблем. Все равно квартира Адама пустует с тех пор, как они с семьей перебрались в дом.

Адам — старший сын Вахида. У них с красавицей-женой их действительно три. Плюс малышка-дочь. Это ли не счастье?

— В конторе обещали выделить мне квартиру, — хмыкаю.

— Ну, это ведь не так плохо, Хасан. Знаю, ты хотел в родные края вернуться. Но, по-моему, было наивно думать, что такого спеца, как ты, отпустят на пенсию.

Киваю, соглашаясь со словами племянника. Я изначально все понимал, да. Но как же хотелось, чтобы все-таки отпустили! Я на работу во благо страны положил четверть века. Я потерял семью… Жену, детей, чей смех все еще преследует меня во снах. Двадцать лет прошло с того кошмарного дня, когда террористы уничтожили всё, ради чего я жил. Двадцать лет одиночества. Двадцать лет, положенных на алтарь мести. Двадцать лет нелепых попыток сделать этот мир лучше. Разве мало? Кажется, я отдал все. Ничего за душой не осталось.

Отворачиваюсь к окну. Осень… Я ее не видел… Сколько? Так и не сосчитать. То, к чему я хотел вернуться, ощущается совершенно чужим. Тишина парков, запах мокрой листвы, пьянящее ощущение свежести