Пышное спасение для генерала - Надежда Олешкевич

Он выгибает бровь.

- С чего вы взяли, что я болен?

Я усмехаюсь.

- Совестью, Павел Витальевич. У вас она отсутствует. А отсутствие жизненно важных органов - это, знаете ли, инвалидность. Мне вас без соответствующей наклейки перевозить нельзя - потом выпишут штраф.

Уголок его губ дергается вверх.

- Увы, придется пойти наперекор своим правилам, - он указывает пальцем на светофор, - нам как раз загорелся зеленый.

Смотрю на светофор. Черт!

- Выйдите! - рявкаю я.

Генерал не двигается. Даже бровью не ведет.

Сзади раздается нетерпеливый сигнал - кто-то уже озверел от моей медлительности, давит на клаксон снова и снова. К нему присоединяется второй.

Я оборачиваюсь, высовываюсь в окно и ору:

- Заткнитесь! Не могу ехать, у меня тут инвалид в салоне!

Сигнал повторяется. Громче.

Генерал смотрит на меня с таким выражением, будто я - самый занимательный клоун в его жизни.

- Какая заботливая, - произносит он. - Даже о таких, как я, переживаете.

- О таких, как вы, я переживаю, только когда вы в моей машине, - огрызаюсь ему в ответ. - И я сказала - выйдите!

Черная машина генерала трогается с места, потому что ей только сейчас загорается зеленая стрелочка. Выезжает вперед, поворачивает на перекрестке…

И тут в нее с размаху влетает серая иномарка.

Оглушительный удар. Треск металла, визг тормозов, звон разбитого стекла. Черный внедорожник дергается, разворачивает поперек полосы.

Мое сердце ухает в пятки.

А серая машина… она сдает назад, притом очень быстро, уверенно. И уезжает с такой прытью, будто вся эта акция была запланирована.

- Слава! - выдыхает генерал. Дергает ручку двери.

Я хватаю его за рукав.

- Сидеть! - рявкаю так, что он замирает.

Не знаю, откуда берутся силы. Не знаю, почему я вообще его останавливаю. Но все работает на автомате.

- Сидите, я сказала! Здесь проезжая часть. Сначала...

Включаю аварийку, быстро нахожу место, чтобы приткнуться на обочине. Глушу мотор. Сама вылетаю из машины - ноги не слушаются, но идут. Генерал тоже выбирается и почти сразу перегораживает мне путь.

- Подождите внутри, - его голос жесткий, командирский. Сразу разворачивается и спешит к помощнику.

Бегу следом.

Генерал приближается к черному внедорожнику. Дверь со стороны пассажира полностью помята, стекло разбито. Внутри все еще находится Слава. Он моргает, пытается прийти в себя. Я вижу кровь на его лбу.

- Слава, черт! - Костров рывком пытается открыть дверь, что получается у него не сразу. Тянет помощника на себя. - Ты как?

- Жи… жив, товарищ генерал-майор, - бормочет тот и оборачивается автомобиль. - Только…

- Только ничего. Сейчас скорая будет.

Мужчина уже достает телефон. Звонит. Говорит коротко, сухо: «ДТП на перекрестке Ленина и Свободы. Есть пострадавший. Второй участник скрылся. Организуйте перекрытие». И отключается.

Я стою рядом. Трясусь. Внутри все кипит - адреналин, страх, непонимание. Нужно что-то сделать, как-то помочь, но смотрю на генерала и понимаю, что совершенно бесполезна, потому что он какой-то проклятый профессионал, который уже оттянул помощника на газон и начал осмотр. Движения четкие, вопросы конкретные. Будто он тысячу раз уже так делал.

Скорая приезжает быстро. Медики забирают Славу - у него рассечение брови и, кажется, легкое сотрясение. Костров подходит ко мне.

- Спасибо, - произносит он глухо.

- За что? - я пораженно моргаю, обнимая себя за плечи. Меня еще немного трясет. - Я вообще никого не трогала. Это не я в него въехала.

- Не вы, - кивает генерал. - Но если бы вы не остановились на светофоре… Я сидел там, - указывает на то место, где бок машины был помят больше всего.

Я медленно перевариваю эту информацию.

- Павел Витальевич, - начинаю осторожно. - Это что… покушение? Второе за день?

Он молчит. Смотрит куда-то вдаль.

- Я отвезу вас, - вдруг говорю. - Вы сейчас в шоке, наверное. И вообще… садитесь в машину, пока я добрая.

- Как посмотрю, вы только в экстренных ситуациях добрая? - в его голосе проскальзывает насмешка.

Ответить не успеваю, потому что подъезжает еще одна машина. Из нее чуть ли не выпрыгивают люди в штатском, но все какие-то слишком серьезные. Костров перекидывается с ними парой фраз, потом приближается ко мне.

- А давайте-ка ваши ключи, мой человек поведет вашу машину. А вы поедете со мной, - берет меня под локоть.

- В каком это смысле?

- Нужно немного с вами пообщаться в рабочей обстановке, - сжимает руку так, будто собрался тащить за собой, если начну упираться.

- Вот еще! - вырываю я руку, точно понимая, что поддаваться ему нельзя. Еще не забылось, что он сделал с Никитой. - Решили меня соучастницей или, того гляди, виновницей сделать?