Его тигриный мяу - Тина Тандава

«Девственница… в двадцать первом веке в светской стране… Твою мать, реально в жертву принесут! Лучше б я невинность свою с тем ублюдком со второго курса потеряла, который яйца раз в полгода мыл и козюли о парты вытирал!» Я с ужасом дёрнулась, чтобы схватить со стола хотя бы кружку, в надежде, что керамическим осколком тоже можно проткнуть врагам глотку, но мужик перехватил меня за талию и сдавил так, что я завопила от боли. Даже полетела на диван, сильно приложилась бедром о ручку и локтем о стену, но сжаться и продолжить сопротивление мне не дали. Взвыла, когда он дёрнул меня за волосы, заставляя подняться:

– Слушай меня сюда, сука! Молчишь! Делаешь, что скажут! Мне похуй: сама пойдёшь или переебать тебя башкой об стену. Пошла, блять! – И он с силой толкнул меня к закрытой двери, а сам подхватил палку с удавкой и заставил надеть снова.

Когда мы вышли, я уже ничего не видела от слёз в глазах. Отчаяние накрывало, лишая воли. Нет, сдаваться я не собиралась. Ни в коем случае! Некому меня спасать, только сама, поэтому сдаться просто не имею права! Но всё равно ощущение безысходности сводило челюсть судорогой, заставляя тихонечко завывать от ужаса, потому что я наконец в полной мере осознала, что всё это – не сон, всё происходит взаправду. И я на самом деле могу мучительно умереть сейчас.

А через несколько минут, я поняла, что не ошиблась.

4. Звериный оскал

4. Звериный оскал

Клетка располагалась в центре небольшого подземного амфитеатра, почти как в цирке, только была не круглой, а прямоугольной. Толстые высокие сияющие в свете люминесцентных ламп и прожекторов стальные прутья вертикальными рядами тянулись до потолка, между ними – грязная бетонная площадка три на четыре примерно, которую как раз поливали из шланга, смывая… кровь?! Это кровь?! Публика, сидевшая за столиками на трёх широких рядах-ступенях, огороженных бортиками, расслабленно выпивала, курила и что-то обсуждала. А в тёмной глубине, с противоположной стороны клетки, располагалась ещё одна – поменьше. И в ней что-то оранжево мелькало и рычало.

Завидев меня, публика оживилась, начала затихать, обращая взгляды в нашу сторону, а бугай довёл меня почти до прутьев и встал, ожидая, когда парень со шлангом, распахнувший с этой стороны решётчатую дверь, уберётся прочь. Тот, бросив затравленный взгляд в нашу сторону, скоренько закончил уборку и трусцой выбежал.

А я, наконец-то осознав, что меня ждёт, неосознанно попятилась и сказала:

– Я чё-то, слушайте… нахуй отсюда! – Рванулась и завопила: – А-а-а-а!!! Не-е-ет!!! Пусти-и-и!!!

Повалилась на колени, вцепившись пальцами в удавку, сдавившую горло, и попыталась обогнуть бандита, который сжимал свой конец палки двумя руками, но не получалось. В ушах зашумело, и я отдалённо отметила про себя воодушевлённые крики зрителей. Это всё представление! Я – клоун им на потеху! Они хотят, чтобы я кричала и сопротивлялась!

Я бы и рада была остановиться, прекратить запоздалую истерику, чтобы не дать им насладиться моей слабостью, но не могла. До меня наконец дошло, для чего я здесь. Упустила! Дура! Упустила свой шанс! Их была сотня, пока мы шли! Тысяча! А я всё на что-то надеялась, выбирала момент! А это и был он – тогда, когда я о нём думала под струями ледяной воды. Это был мой шанс на жизнь! А теперь – всё.

Я рвалась остервенело, как дикий зверь, задыхаясь и теряя силы. Ещё чуть-чуть, и я упаду в обморок. А может, он меня придушит, и тогда всё закончится без мучений? К досаде мерзавцев, которые пьют, жрут и курят, любуясь моими страданиями!

Но, увы, на помощь бандиту пришли ещё двое. Без церемоний подняли меня на ноги, зафиксировали, стянули ошейник и мощным пинком отправили прямо в центр мокрой, ещё пахнувшей железом арены. Я упала, но успела встать на колени, облокотилась о каменный пол и натужно закашлялась, роняя густые слюни и не обращая внимания на задравшуюся юбку рубашки – так хотелось отдышаться. Не сразу поняла, что продолжаю кашлять, давясь спазмами в горле, не из-за нехватки кислорода, а из-за того, что не могу остановить сухие рыдания.

Сзади лязгнула металлическая дверь, запирая меня в клетке, а после раздался голос конферансье. Я даже не сразу разобрала слова, а потом поняла, что он принимает ставки. Что, меня против тигра?! Или кто там полосатый рычит в соседней клетке? Вы что, серьёзно считаете, что у меня есть хоть какие-то шансы?!

«А если есть?» – мелькнула мысль, и я начала приходить в себя и судорожно думать. Какие шансы у человека против хищной кошки весом триста килограмм? Судя по крови, которую недавно смывали, киса уже поела, значит, будет играть. Если во время игры не вспорет случайно артерию, то есть шанс оседлать и придушить. Маленький. Микроскопический! И вряд ли вообще хватит сил, но вдруг?! Надо использовать даже его!

Судорожно стала вспоминать, что читала об этом. Тигры не любят нападать на животных, которые могут дать отпор. И не нападают, если видят лицо. Вернее, нападают но не так охотно, как со спины. Значит нужно орать, не давать зайти сзади и выглядеть страшной! Я – в широкой белой рубашке. Если растопырить ноги и развести полы руками, я буду казаться больше. А если буду орать и выглядеть уверенно – опаснее. Главное, не смотреть в глаза, чтобы не провоцировать. Может, получится так что-то выиграть? Хоть несколько минут жизни! В этих условиях даже это – удача. В крайнем случае, засуну ему кулак в глотку – может, задохнётся? Жить без руки определённо лучше, чем не жить вообще.

Продолжая неконтролируемо рыдать, оттолкнулась от пола, кое-как встала, шлёпая босыми пятками по просыхающей арене, и попятилась к прутьям, глядя в ту сторону, где на противоположной стороне располагалась такая же дверь, как та, в которую втолкнули меня. Пока закрытая.

Из-за того, что арена была освещена прожектором со стороны конферансье, остальное видеть получалось с трудом, но я всё равно напрягала зрение, стараясь рассмотреть, кто там, в той клетке. Реально тигр? Надеюсь, хоть один?!

– Итак, дамы и господа, ставки сделаны! – раздался бодрый шутовской голос, усиленный динамиками. – В левом углу ринга у нас невинная дева, свежий цветок, ещё не сорванный, но такой ароматный! Горячая кровь, бурлящая жизнь и такая юная, невинная!..

– Мне скоро тридцать будет, неудачник!