Пепел желания - Клара Рутт

— Наконец-то, — процедил он и вперил взгляд в вошедшего. Элион растянул губы в улыбке:

— Сорвался к тебе сразу, как узнал, что ты в сознании. Понимаю — тебе нужна помощь.

— Я не прошу тебя о помощи! — рыкнул Даркхан. Из-под кожи пошел пар. — Объясни мне, пекло Улдроша, что пошло не так⁈ Это был твой медальон, в нем была моя медь, она коснулась кристалла Сейры: все три силы Талгаара соединились! Я должен был лишь сказать последнюю фразу, но произошел взрыв! Тронный зал Иглы накренился, но мне не это нужно, теневой интриган!

Он метнулся ко входу и встал напротив талгаарца: горящая ярость против ледяного спокойствия. Разгоряченное дыхание билось где-то в горле, под кожаными бинтами на руках кипятилась лава, но гость лишь растянул губы в улыбке и слегка покачал головой:

— Кто-то вмешался в ритуал. — Он развел руками и повернул голову так, что зеркальная отметина на его щеке оказалась ровно напротив глаз Даркхана. Он, словно ослепленный, резко отвел взгляд: не мог уже видеть свои страхи в отражении его медной кожи! И Элион позволил себе усмешку:

— Она тебя не отпускает, милый мой. Ты попрощался с ней, а Сейра сделала шаг навстречу. Вы так и будете бегать, пока не поговорите.

— Это невозможно! — зарычал Даркхан и едва сдержался, чтобы не ударить зеркало на щеке Элиона. Он знал, что оттуда потухшими глазами на него смотрит Сейра. И больше не мог это видеть — хватило за предыдущий год, когда он пытался найти способ забыть ее.

Элион только пожал плечами и, легким движением руки подняв расписной подол мантии, уселся на деревянный табурет возле стола с инструментами. А затем заговорил так же сладко, что по спине пошел холодок, вызывая новые испарения:

— Год открытой войны, а до этого… сколько, напомни? Десять? Двадцать лет вы партизанили? Словом, как минимум ваша — твоя и Сейры — беспечность ведет к непреодолимым последствиям. И это я не упоминаю предшественников. Моя колесница сегодня ночью шла мимо рудников, и я видел, что там происходит: главный котлован уже пылает изнутри. Добыча и обработка меди скоро остановится, если не повлиять. К чему это приведет, тебе известно лучше всех. — Он наигранно вздохнул, Даркхан скрестил руки на груди и нахмурился:

— Это мои внутренние дела, и у меня есть управа над несогласными. Куда больше меня занимает, к чему ты ведешь.

— Разве не ясно? Вы должны договориться. И остановиться.

Элион посмотрел многозначительно, Даркхан сжал кулаки, и ладонь отозвалась режущей болью. Меднолицый был прав, но он, как и никто во всем Пламенном Шате, не знал, что он готов был пойти на что угодно, только не на разговор и, уж тем более — не на встречу с хрустальной владычицей!

И словно в тон его мыслям, голос Элиона похолодел:

— Пока у тебя тут неразбериха, — он ткнул в сторону окна и сделал указательным пальцем какие-то спиралевидные движения, — Сейра готовит ответ. Она пойдет на Коварн так же, как ты на Илмарис неделю назад. У нее больше военной мощи и все в порядке с дисциплиной, так что она добьется своего: рано или поздно вам придется говорить друг с другом.

Он сказал это так непринужденно, будто раскладывал по полочкам свою диету. Но что он знает, этот теневой умник? То, что он уравнитель Талгаара, ничего не решит! И сколько уже было сказано на этот счет!

Кровь кипела внутри безумным потоком, и Даркхан не смог сдержаться: он рывком настиг Элиона, швырнул стол в стену и схватил его за ворот мантии. Перчатка накалилась, и ткань мантии начала тлеть. Элион не повел и глазом, выдерживая взгляд и ожидая его ответа. Даркхану казалось, что вот-вот, и дыхнет огнем.

— Если бы это было так просто, я бы не пришел к тебе за советом и не поперся бы к Оку Истины в Илмарис, чтобы провести твой ритуал, — процедил он и брезгливо отпустил воротник. Запахло горелым. Элион не поправился и не поменял положения. Даркхан продолжил приглушенно: — Я дал обет в Поющих Топях. На мне до смерти это бремя.

— Послушай, что я тебе скажу, Даркхан… — Элион отряхнул руки, одернул мантию и выпрямился. И заговорил без капли лести — твердым, слегка назидательным голосом. — Шесть лет назад в Алтаре Ока Истины я признался Сейре Вельгарн, что виновен в пожаре в твоем Главном Котловане. К тебе пришла баржа с хрусталем и порохом, которую по оплошности пропустили твои рудокопы…

Даркхан вздрогнул: он прекрасно помнил этот эпизод! Смерть преданного солдата в знак ответа за халатность, очередное обострение конфликта с Хрустальными Рощами, пепелище на месте главного места добычи меди. Смерти. Пожары. Ад. И это все… по вине Элиона⁈

Он медленно перевел взгляд в сторону гостя и посмотрел исподлобья:

— Что… ты сказал?

Это вышло хрипло и едва различимо, но Элион, конечно же, расслышал. Сейчас не стоило ворошить былое — речь шла совершенно о другом, — но если это правда, и тогда Элион подставил Сейру, то… что? Что это меняет сейчас⁈

— Я говорю с тобой открыло, медный король. И признаюсь в содеянном.

Элион расправил плечи, Даркхан произнес приглушенно:

— Шесть лет спустя…

— Потому что сейчас ты должен уяснить другое. Мой мотив.

Элион заложил руки за спину и начал наматывать круги по покоям. Даркхан проследил. Нельзя верить владыке теней, это очевидно! Но чтобы настолько… и после его признания⁈ Что бы он ни сказал после, каждое слово следует делить минимум на два!

— Я уравнитель Талгаара, Даркхан. И вынужден следить, чтобы ваши взаимные козни не навредили всему Пламенному Шату. Но вот незадача, — он вздохнул и остановился, — подпускать вас слишком близко друг к другу опасно тоже. Владыка Карнак за этим пристально следит и трясет с меня отчеты. С меня, заметь! Не с тебя и не с Сейры! — Его серебристые глаза сверкнули. — Поэтому ваша вражда ему на руку. Поэтому я развел вас шесть лет назад. Но сейчас! — он воскликнул и посмотрел с укором. — Сейчас даже я вынужден признать, что вы переходите черту. Талгаар в огне.

Элион взмахнул широким рукавом, сложил руки на животе и застыл в ожидании ответа. Это что, шутка? Вот так просто можно манипулировать жизнями людей? Решениями правителей джунглей? Единственного места с живым растительным миром и полноводной рекой на весь Пламенный Шат!

Ладонь снова запульсировала. Грудь заходила ходуном. Интересно получается, милый Элион: ты решил за всех, но неужели не подумал о себе⁈

Вот только