Темное королевство - Джаггер Коул

Он смотрит на меня.

— Слушай, я просто...

— Ноэль, меня не волнует, дружишь ли ты с Матильдой или, ну, знаешь, не важно.

Может быть, меня это должно волновать. Может, меня должно больше беспокоить, что каким-то образом Матильда Лоран, урожденная Марко — то есть, старшая сестра девушки, которая ни с того ни с сего всадила мне пулю в сердце — каким-то образом стала частью нашей маленькой группы здесь, в Лондоне.

Возможно, это беспокоило бы меня больше, если бы не тот факт, что Селеста и ее чертов муж, Амир, практически исчезли с лица планеты где-то в Дубае.

Вместе со своей гребаной дочерью.

Я проглатываю ненависть, которая кипит в моей груди, как расплавленный свинец, и жду, когда она остынет до состояния стали, в которую всегда превращается.

Матильда знает достаточно, чтобы не упоминать свою сестру при мне. Но, судя по моим собственным раскопкам — а я копал — Матильда также почти не общалась со своей родной сестрой в течение последних четырех лет.

Она также достаточно умна, чтобы не упоминать при мне своего отца. Но и здесь то же самое. Они с Жаном не разговаривали целый год, с тех пор как Пол, ее муж в то время, сбежал с женой нашего друга Оливера Принца — Ванессой. Очевидно, Жан принял это на свой счет и решил, что это вина Матильды, что ее муж-говнюк хочет засунуть свой член в чужую жену.

Жан Марко: все тот же сукин сын даже спустя четыре года.

— Похоже, это хорошо, она теперь чаще выходит в свет.

— Хорошо для тебя, ты имеешь в виду.

Ноэль смотрит на меня. Я пожимаю плечами.

— Она — выгодная партия, ты же знаешь.

— Да, Адриан, я знаю, что ее дети являются отнюдь не необязательным дополнением.

— Я просто говорю, что отчим звучит неплохо...

— Адриан?

Он поворачивается и смотрит на меня.

— Если ты хочешь получить этот завтрак на тарелке, а не в заднице, заткнись нахрен.

Я усмехаюсь в свой кофе, пока он заканчивает с беконом, сосисками, фасолью и жареными яйцами на плите. Не совсем английский завтрак, но от него я не откажусь никогда.

Я не просто даю ему дерьмо ради того, чтобы получить удовольствие. У Матильды Лоран есть два маленьких дополнения: трехлетняя Наоми и восьмимесячная Кора — еще две жертвы интрижки Пола и Ванессы, а также трехлетний сын Оливера, Джейкоб.

Ноэль расставляет тарелки с едой, а затем делает паузу, хмурясь.

— Кстати, когда Принц, блять, ушел прошлой ночью?

Я вздыхаю. Ноэль и Оливер, похоже, вечно соперничают друг с другом из-за чего-то. И в последнее время это что-то, похоже, Матильда, учитывая, как они оба боролись за ее внимание вчера вечером, прежде чем она выскользнула пораньше, чтобы сменить няню.

— Поздно.

Я смотрю на него.

— Намного позже, чем она, расслабься.

— Я совершенно спокоен.

Я закатываю глаза.

— И он ушел домой. К себе домой. У него маленький сын, помнишь?

— Я не уверен, что смог бы забыть, учитывая, сколько раз он упоминал об этом Матильде прошлой ночью.

Я качаю головой, запихивая еду в рот.

— Они оба обожглись, Ноэль.

— Нет, она обожглась. Оливер Принц — жадный урод, который потерял свою жену, потому что ему плевать на всех, кроме себя.

Я смотрю на него.

— Нужно ли мне просить Томаса, чтобы вы двое поскорее вышли на ринг?

— Пожалуйста, — хихикает Ноэль, проглатывая завтрак, пока его брови не нахмурились. Он снова смотрит на меня.

— Я ведь правильно сделал, что вчера вечером полностью проигнорировал голубоглазую блондинку в черном платье, которая на тебя накинулась, верно?

— Да.

— И снова я спрашиваю, какого хрена именно я ночевал у тебя дома прошлой ночью, а не она?

Потому что я не хочу светлые волосы и голубые глаза. Я хочу волосы цвета ворона и изумрудно-зеленые.

— Потому что я знаю, какой вкусный завтрак ты можешь приготовить, Рэнсом.

Он фыркнул, покачав головой.

— Слушай, я знаю, что у тебя очень туго со школой и бизнесом. Но, Господи, Адриан. Как давно это было?

Я напрягся.

Ноэль усмехается.

— Я чертовски серьезен, знаешь ли. Когда ты в последний раз позволял себе немного женской компании...

— Я могу позволить себе ровно столько женской компании, сколько захочу, Ноэль. Но спасибо тебе за интерес к моей сексуальной жизни, ты, гребаный урод.

Он хмыкнул, отвернулся, чтобы отхлебнуть кофе и закрыть эту тему.

Технически, это не было ложью. На самом деле я позволяю себе столько женского внимания, сколько захочу. Просто в эти дни я не хочу женского общества.

У меня просто больше нет такого желания.

Единственная девушка, которую я когда-либо хотел, вырезала мое сердце, сожгла его и растоптала пепел у меня на глазах четыре года назад. С тех пор мое безбрачие это какой-то чертов факел, который я несу для нее.

Это просто... то, что есть.

Я смотрю на свои часы — те самые, которые Джонатан подарил мне в ночь перед похоронами отца, — и хмурюсь.

— Черт. Мне нужно бежать.

— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем, чтобы привести себя в порядок?

Я киваю.

— Конечно. Но если ты будешь дрочить в моем чертовом душе, готовься к войне.

Ноэль вздыхает.

— Пожалуйста, Адриан. — Он ухмыляется. — Для этого и нужны твои наволочки.

— Пошел ты.

Он ухмыляется.

— Что у тебя с утра?

— Встреча с профессором Хиггинсом.

Самое забавное в бизнес-школе в Lords-колледже то, что реальное обучение составляет всего двадцать пять процентов. Остальное — это установление связей и построение отношений. И даже в моем мире это будет полезно. Удобно, хотя и не обязательно.

Профессора тоже это знают. Ведь Хиггинс не просто школьный учитель в твидовом костюме. Когда он не консультирует в колледже Lords, он вице-президент Rutger Capital, одного из крупнейших и наиболее агрессивных хедж-фондов в Великобритании. Он также прекрасно знает, кто и что я. И он не закрывает глаза и не говорит плевать, но на самом деле ему есть до меня дело из-за того, кто я и что я.

Потому что место, где встречаются светлый мир элиты и темный мир преступности, — это деньги. Греховный брак. Хиггинс — мой советник, потому что, во-первых, он видит во мне делового партнера, а не просто жулика. А во-вторых, потому что он видит и жулика. В Rutger Capital прекрасно знают, что можно заработать не один фунт стерлингов, занимаясь нелегальным бизнесом с такими людьми, как семья Кросс.

— Не забудь про сегодняшний вечер.

— Я буду там.

— Ты знаешь, что это