Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Но со временем, после пары командировок и барбекю у Рукера, мы сблизились, и он научил меня всему, что знает сам.

Я знаю, когда ему больно. С той ночи, когда не стало Пола, Жнец изменился, и я его не виню.

Мрачный, мать его, Жнец — так его все называют. Он командир отряда, и все мы безоговорочно верим в самый безжалостный и опасный актив ВМС. Мой босс возглавляет самую выдающуюся и засекреченную группу в вооружённых силах. Спецоператор Жнец — спецназовец номер один.

Этот отряд собран из лучших среди лучших «морских котиков», и Дэниел Райдер был выбран на самую тяжелую должность, которую только может занимать «котик».

Все мы проливали пот, кровь и слёзы и отказались от любых шансов на нормальную повседневную жизнь дома. Пока мы в спецназе, обыденностью здесь и не пахнет.

Блядь, не знаю, сколько ещё я выдержу это дерьмо.

— Мне пора домой. Ноэль просила приехать до ужина, чтобы я помог ей уложить близнецов.

Несмотря на то, что Рукер бывает дома крайне редко, он отдалился от семьи. Всё это время он провёл со мной и Жнецом, следя за тем, чтобы мы не наложили на себя руки после той травмирующей миссии, в которой погиб Пол. Я не виню его. Иногда я жалею, что выбрал этот путь, и самоубийство кажется самым лёгким выходом. Но я не смог бы так поступить с родителями.

Смерть может забрать любого из нас, когда ей вздумается. Мы заигрываем с этой чёртовой тёмной силой каждую миссию, и я абсолютно уверен, что пока не готов приглашать Смерть на свидание.

— Дэнни? — Рукер вырывает Жнеца из напряжённого транса. Я впервые слышу, чтобы Рукер называл его по имени.

Тот не отвечает, но смотрит на Рукера уставшими, покрасневшими и опухшими от горя глазами. Он вскидывает голову, отвечая коротким кивком.

— Звони, если что-то понадобится, — говорит Рукер, хлопая по карманам в поисках ключей от машины.

Дэнни отворачивается и достаёт сигарету.

— Я в порядке. Езжай домой к жене, отдохни, проведи время с дочками. Уверен, скоро мы снова отправимся на задание. — Он прикуривает, и при упоминании новой командировки у меня всё обрывается внутри.

Очередная гребаная миссия?

Мы ведь только вернулись.

Рукер уходит искать свою машину на парковке.

Телефон Жнеца звонит. Он достаёт его из кармана и вздыхает, глядя на экран.

— Да? — отвечает профессиональным низким голосом.

Я оборачиваюсь на редеющую толпу: все, кто пришёл на службу, уже расходятся.

— Да, сэр, я в пути. Буду через полчаса.

Жнец сбрасывает вызов и поворачивается ко мне с суровым лицом. Он хочет что-то сказать — я это знаю, но Жнец никогда не был особо разговорчивым. Он молчалив. Всегда был таким, никогда по-настоящему не показывал эмоций, и именно это делает его самым опасным среди нас. Он так долго прослужил в армии, что, вероятно, уже утратил способность что-либо чувствовать. Скорее всего, он вообще ни хрена не чувствует, и я его не виню.

— Адмирал Рейвенмор и другие из командования вызывают меня.

Он застыл на месте, уставившись на надгробие Пола. Он не хочет уходить.

— Им нужно, чтобы приехали мы все? — спрашиваю я.

Он качает головой, сжав челюсти.

— Эй, мужик, просто поезжай. Его уже предали земле. Служба окончена, — подбадриваю я.

— Дело не в этом. — Он тушит сигарету подошвой ботинка. — Чувствую, что должен сказать что-то его семье, но я просто, блядь, не могу найти слов.

Я киваю, глядя в землю.

— Что бы ты ни сказал, им это не понравится, — тихо произношу я сквозь тяжёлый вдох, пожимая плечом.

У него есть полное право чувствовать себя виноватым.

Та миссия преследует меня. Представить не могу, каково Жнецу.

Когда в ту ночь в Ираке я добрался до Жнеца, он сидел с Полом до его последнего вздоха.

Он начинает хрустеть костяшками пальцев и качает головой.

— Дай знать, если что-то понадобится, брат. Я здесь за тебя, — говорит он, снимая пикап с сигнализации.

— Мы все здесь друг за друга, — заканчиваю я за него, и впервые за долгое время он ухмыляется.

Это фраза, которую мы повторяем друг другу, когда дерьмо летит на вентилятор, и я рад, что она помогла Жнецу немного расслабиться.

Он в последний раз смотрит на надгробие и запрыгивает в чёрный пикап.

Мать Пола уходит вместе с родственниками, которые поддерживают её под руки, а его сестра остаётся сидеть на месте.

Но у меня слишком мягкое сердце, ничего не могу с этим поделать.

С каждым шагом сердце всё сильнее бьётся о рёбра, и я чувствую, что дезодорант перестаёт справляться из-за чёртова пота.

Подхожу ближе к скорбящей сестре Пола и встаю рядом, сунув руки в карманы. Она не замечает меня, глядя на улыбающийся портрет Пола, зато я замечаю её.

Она чертовски красива.

Красива… и, черт возьми. Теперь я прекрасно понимаю, почему Пол скрывал её от нас.

Я её не знаю, но уже готов отказаться от всего, что, как мне казалось, я любил, лишь бы узнать о ней всё.

— Пол Альварес был отличным парнем. Мне будет его не хватать. — Мой голос звучит мягко и приветливо.

Вздрогнув, она смотрит на меня; по её лицу текут слёзы. Она быстро смахивает их, словно смутившись. Её взгляд опускается к моей груди и замирает на эмблеме трезубца ВМС. В её глазах столько ненависти, но меня это не задевает.

— Не говори о нём так. Будто ты его знал. Ты его не знал. Ты вообще ничего не знаешь о моём брате.

Она резка и неумолима, но это интригует меня ещё больше.

— Он был лучшим, чёрт возьми, гитаристом из всех, кого я знал. Мог сыграть любую песню Maná, какую ни попроси. А ещё храпел, как пятидесятилетний мужик, стоило ему вырубиться. И все знали: если он съел что-то молочное, лучше держаться подальше. От его газов можно было умереть. — Я морщу нос. Жалкая попытка её рассмешить.

Она перестаёт теребить салфетки в руках и замирает. Черты её лица смягчаются, когда она смотрит на меня, но улыбку сдерживает, прикусывая губу. С её губ срывается короткий смешок, почти похожий на фырканье.

Я протягиваю руку.

— Кейн Слотер.

Её улыбка тут же исчезает. На секунду мне кажется, сейчас она оттолкнёт мою руку или пошлёт меня к чёрту… но нет.

Наконец она вкладывает свою ладонь в мою и произносит самым мягким, самым ангельским голосом, от которого я сразу понимаю, что влип:

— Ари