Наследница и Орк - Финли Фенн

И его глаза. В этом и без того ужасающем лице они блестели, как черные угли, бесстыдно и откровенно скользя по телу Эллы вверх и вниз — а теперь задержались, остановившись на ее лице. Он просто смотрел, словно чего-то ждал, и почему, погодите, погодите…

— Натт?! — прохрипела Элла, и орк на самом деле… улыбнулся.

Натт улыбнулся, сверкнув ровным рядом острых белых зубов; какого хрена, что за чертовщина, что вообще произошло с богом забытой жизнью Эллы?

Ей захотелось снова закрыть глаза, попытаться вдохнуть, попытаться справиться с закручивающимся хаосом своих мыслей. В детстве ей позволяли свободно бегать по всему поместью, к ужасу матери и явному удовольствию отца. Леди не подобает болтаться на солнцепеке в грязи, жаловалась мать, отчего Элла делала это лишь с большим рвением. Пока ей не стало казаться, что этот лес стал частью нее, а она — его частью.

И однажды в этом лесу Элла встретила орка. Молодого орка, зеленоватого и нескладного, ненамного старше ее; он явно выслеживал кроликов. И вместо того чтобы закричать и броситься наутек, оберегая свою добродетель, как ей неоднократно предписывали, Элла вспомнила о матери, направилась прямиком к орку и спросила его имя.

Оглядываясь назад, это было тошнотворно опасной затеей: где-то поблизости наверняка бродили взрослые орки, готовые заманить ее в ловушку, укусить и заразить своим семенем — но тогда этот нескладный зеленоватый подросток не казался опасным. По правде говоря, он выглядел таким же ошеломленным встречей с Эллой, как и она сама, но он не убежал и не напал. Вместо этого он назвал ей свое имя.

Я — Наттфарр из клана Гриск, сказал он. Натт.

И в последующие месяцы и годы Элла и Натт часто встречались, примерно в том же самом месте. Поначалу они были насторожены и не доверяли друг другу, но как только оба поняли, что ни один из них не собирается нападать — или, что еще хуже, впутывать взрослых, — они стали самыми настоящими, искренними друзьями.

И для Эллы это было чем-то совершенно захватывающим — дружить с орком. Видеть, как стремительно он умеет бегать и лазить по деревьям, как легко убивает и свежует дичь своими тонкими, острыми черными когтями. Как разительно отличаются его кожа и волосы — эта жемчужно-зеленовато-серая кожа, эти длинные густые черные волосы, стянутые в блестящую косу вдоль спины. Как он говорит на всеобщем наречии, в какой-то старомодной, высокопарной манере, и как его собственный язык — древний Черный Язык орков — звучит странным, гортанным рыком откуда-то из глубины горла.

А что Элла запомнила ярче всего — она тяжело сглотнула, пока ее взгляд скользил вверх и вниз по огромной фигуре этого орка, — так это то, насколько он был телесным в проявлении себя. Каким естественным продолжением его самого было его тело, каким прямым и честным каналом выражения его мыслей. Как он предпочитал прикасаться к вещам, нюхать их и пробовать на вкус, вместо того чтобы просто смотреть. Как он иногда прикасался к ней; его рука легко скользила по ее плечу или гладила волосы. И еще отчетливее: как он нюхал ее при каждой встрече; его серо-зеленое лицо, теплое и щекочущее, склонялось к ее обнаженной шее.

Всё тело Эллы снова содрогнулось, но, к счастью, сердцебиение немного замедлилось, а дыхание стало ровнее. Это был Натт. Он не станет принуждать ее или причинять ей боль. Ведь не станет же?

— Ты не забыла меня, — произнес он, наконец; его голос был куда глубже и мощнее, чем помнила Элла. — Это меня радует.

Очередная волна дрожи пробежала по спине Эллы, но она почувствовала, что делает движение головой, очень похожее на кивок.

— Да, в смысле нет, конечно же, я не забыла тебя, — услышала она свой дрожащий голос. — То есть… я просто не ожидала встретить тебя здесь, прячущимся в нашем охотничьем домике, в вечер моей помолвки.

Орк — Натт — снова улыбнулся, и его острые белые зубы блеснули в лунном свете.

— Нет, — согласился он. — Я огорчил тебя, девочка.

Девочка. Он называл ее так тогда, и до этого самого момента Элла совершенно об этом забыла, а сейчас это слово вызвало неожиданное, странное трепетание у нее в животе.

— Нет, — сказала она, — в смысле, да, но я уже была огорчена: сегодня моя помолвка, а я застала своего суженого с другой женщиной, и…

И боги, зачем она рассказывает всё это орку?! Элла плотно сжала губы, но было слишком поздно. В то время как орк — Натт — внезапно, пугающе нахмурился и резко повернул голову в сторону. Его длинная черная коса перекинулась через плечо, и при виде этого в груди Эллы снова шевельнулось странное чувство узнавания, а может, даже теплоты.

— Этот гнусный человек, — выплюнул он, резко сжав когтистую ладонь, — заслуживает смерти за такое оскорбление. Если ты позволишь, я убью его для тебя. С величайшей радостью.

Еще один шок пронзил позвоночник Эллы: Натт убьет Альфреда? Натт убивал людей? И внезапно, глядя на него, Элла осознала, что, конечно же, убивал. Прошли годы с тех пор, как он охотился на кроликов в лесу, теперь он был взрослым орком, а взрослые орки были кровожадными мародерами и убийцами. И до подписания этого нового мирного договора — сколько людей убили орки в провинции Саккин только за прошедший год? Десятки? Сотни?

Элла снова вжалась в дверь, отчаянно шаря рукой в поисках задвижки, в то время как орк — Натт — плавным, бесшумным шагом приблизился. Боги, он был таким огромным, кто бы мог подумать, что орки могут так вымахать, и… и…

— Говори, девочка, — произнес он; его голос внезапно понизился, но в нем по-прежнему звучали властные нотки. — Скажи мне, как ты желаешь, чтобы это было сделано. Сломать ему кости? Оторвать голову? Вспороть брюхо моим клинком?

Его клинком? У него был клинок? Но да, вот он, свисает с широкого кожаного ремня на талии — острый, сверкающий, изогнутый меч. Орочий меч — из тех, что орки ковали, носили с собой и убивали ими. И на глазах у Эллы огромная рука Натта легла на рукоять — легко и естественно. Эллу снова забила настоящая дрожь, она во все глаза смотрела на его лицо. Такое знакомое, и в то же время такое чужое, способное произносить подобные ужасающие вещи.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, прошу тебя. Никаких убийств. О