Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов - Виолетта Вейл

еще шестеро, половина уже на север уехала. Отойди. Тора осмотрела ось, выругалась без особого выражения и велела принести клинья. Дарен присел рядом. — Можно поставить временную бронзовую втулку, — сказал он. — Можно, — ответила Тора. — Если у вас она в кармане. — В дорожном наборе стражи есть листовая бронза. — Речная? — Нет. — Тогда она продержится один рейс. Может, два. Если мастер не решит нагрузить паром мебелью. — Мастер только что выбросила весь чужой багаж в реку, — сказала я. — Мебели не будет. Тора посмотрела на Дарена. — А вы кто? Керн кашлянул. — Наместник. — Здесь он держит фонарь, — сказала Тора. — Выше, господин наместник. Я не вижу трещину. Дарен поднял фонарь. Через сорок минут временная втулка была на месте. Тора разрешила один рейс с пятью взрослыми и кузнецом, которого следовало посадить ближе к центру. За третьей группой паром мог вернуться только после повторного осмотра. Я заменила три непригодных стержня последними целыми. Второй запуск означал, что до следующей ночи я не смогу использовать вязь без риска. Пальцы еще не согрелись. — Я проведу паром, — сказала Тора. — Лицензия у меня. — А руки дрожат у тебя. — Запуск могу сделать только я. — Запускай на берегу. Рычаг держать буду я. Это было разумно. Признать это оказалось труднее, чем рассчитать нагрузку. — Хорошо. Дарен снял плащ и протянул мне. — Нет. — Это не приказ и не оплата. — Тогда положи на бочку. Если понадобится, возьму. Он положил. Второй рейс прошел без остановки. Временная втулка скрипела, но держала. Кузнец с восточного берега сразу потребовал молоток, измерил ось и подтвердил, что Тора права: третий рейс возможен, четвертый — уже нет. За последней группой отправились после рассвета. Вязь больше не запускали; ветер стих, а паром загрузили четырьмя взрослыми. Я стояла у тормоза рядом с Торой и чувствовала, как возвращается тепло в пальцы. Когда восемнадцатый человек сошел на западный берег, Керн закрыл журнал и поставил подпись под списком. — Нарушений режима со стороны пассажиров не установлено, — сказал он. — Оружие отсутствует. Хозяйственные ножи возвращены владельцам после выхода из зоны. Дарен подписал уведомление следом. — Проход закрывается до технической проверки. Я посмотрела на него. — На каком основании? — На основании решения ответственного мастера. Ты сама сказала, что следующего рейса не будет до ремонта. Он не присвоил решение. Только записал его. — Верно. Керн передал мне копию. — Комиссия будет в десять утра. И еще одно. Ответ с северного поста пришел двадцать минут назад. Обвала на дороге нет. Амина, стоявшая рядом, медленно повернула голову к востоку. — Нас направили сюда намеренно. — Похоже на то, — сказал Керн. Я раскрыла журнал на странице с именами. Восемнадцать человек добрались живыми. Кто-то хотел, чтобы они оказались именно на моей переправе в ночь, когда я получила ключ. Дарен смотрел на лишнюю вспышку, которую Тави снова показала по моей просьбе. — Утром сюда приедет Ортес, — сказал он. — И журналисты. — Пусть берут сапоги. На причале грязно. Тора фыркнула. Керн все-таки улыбнулся. Я взяла с бочки плащ Дарена и накинула на плечи. Не потому, что хотела его заботы. Мне было холодно, а сухая шерсть решала конкретную задачу. Он ничего не сказал. В журнале под списком пассажиров я добавила две строки: «Северная дорога открыта. Сигнал о закрытии ложный. Источник указания не установлен». Теперь в деле появился первый факт, который нельзя было объяснить старой виной моего отца.

ГЛАВА 2. Цена бесполезного берега

Комиссия приехала в десять утра и первым делом попросила убрать людей с причала. К тому времени восемнадцать пассажиров первого рейса разместились в доме смотрителя, на складе и под навесом мастерской. Амина осматривала пожилого мужчину, дети спали на свернутых сетях, кузнец по имени Браст уже снял западный ролик и спорил с Торой о толщине временной втулки. Убирать людей было некуда. — Причал входит в зону осмотра, — сказал председатель комиссии, сухой мужчина в коричневом плаще. — Посторонние создают помехи. — Эти посторонние зарегистрированы в журнале нейтрального прохода, — ответила я. — Освободить могу только рабочую полосу шириной шесть шагов. Жилых помещений у объекта нет. — Дом смотрителя? — Две комнаты, кухня и протекающая крыша. В одной лекарь, в другой дети. Он посмотрел на Дарена, будто наместник мог добавить дому еще один этаж. Дарен стоял рядом с капитаном Лассом и листал копию ночного протокола. — Осмотр проводится в фактических условиях, — сказал он. — Перечень людей приложен. Продолжайте. Председателю это не понравилось, но спорить он не стал. Комиссия состояла из инженера дорог, гильдейского оценщика и представителя водного надзора. Последний оказался единственным, кто принес собственные сапоги. Оценщик через каждые десять шагов останавливался и стряхивал грязь с подола. Мы начали с западной опоры. Тора сняла защитный кожух, и под ним открылась трещина в каменной кладке длиной почти в локоть. Она не была новой: края потемнели, внутри пророс тонкий корень. — Косметический ремонт, — сказал оценщик. Я присела и провела стальной иглой по нижнему шву. Игла вошла почти на треть. — Раствор вымыло. Нагрузка уходит на два внешних камня. Если поставить новую цепь без разгрузки, трещина расширится. — Девять лет стояла. — Девять лет не работала. Инженер дорог опустился рядом и повторил проверку своей иглой. — Нужна разгрузочная рама и частичная перекладка, — признал он. — До этого пассажирские рейсы запрещены. — Даже аварийные? — спросил оценщик. — Особенно аварийные. Ночью им повезло. — Ночью мы уменьшили нагрузку в три раза и использовали вязь, — сказала я. — Везением это не называется. Тора, стоявшая у меня за спиной, тихо произнесла: — Иногда называется. Но в отчет так не пишут. Я поднялась. Спорить с ней было бесполезно: она знала разницу между расчетом и запасом, который исчерпывается незаметно. Дальше стало хуже. Настил требовал замены почти на треть. На восточной лебедке отсутствовал защитный стопор. Крыша склада просела над центральной балкой. В доме смотрителя печь дымила, колодец давал мутную воду, а лестница на второй этаж держалась на двух креплениях вместо четырех. К полудню лист председателя был заполнен с обеих сторон. — Коммерческая эксплуатация невозможна, — подвел он итог. — Допускаются ремонтные работы и один аварийный рейс в сутки после отдельного разрешения водного надзора. Срок устранения основных замечаний — шестьдесят дней. — Сколько времени займет повторная проверка после подачи заявления? — До десяти рабочих дней. Значит, закончить ремонт требовалось не через шестьдесят, а через пятьдесят. Лучше через сорок пять, чтобы оставался запас на чужое расписание. — Когда получу письменный акт? — Через три дня. — Сегодня к вечеру, — сказал Дарен. Председатель выпрямился. — Господин наместник, установленный срок... — Это просьба, — перебил Дарен и после короткой паузы добавил: — Если она не мешает