Преслeдуй меня - Наталия Лурозе

Ткань легко поддается и длинный разрез по центру обнажает меня. Он продевает нож через две тонкие бретельки, и все платье спадает с моего тела, позволяя прохладному ночному воздуху ласкать мою кожу.

Меня охватывает чувство беспомощности, когда он замечает кружевное белье, которое я ношу. Оно полностью открыто для его взгляда.

Коннор проводит языком по губам и смотрит на меня, кажется, вечность, его глаза оценивают каждый сантиметр моей обнаженной кожи.

Это дает мне возможность лучше его рассмотреть, даже если вокруг темно и единственным источником света является бледно-серебристая луна. Он одет в черное, что не помогло мне в его поиске. Черные джинсы и черная рубашка с длинными рукавами. Его руки тянутся к рукавам, поднимая их, чтобы обнажить его татуированные предплечья. Мой взгляд перемещается на его широкие плечи, а затем на его лицо. Он носит шапку, как на фотографии. Его подбородок покрыт аккуратно подстриженной бородой, пепельный цвет которой сочетается с волосами, спадающими на лоб.

Он красив. Это я не могу отрицать.

Даже если бы он не воплощал мою самую грязную фантазию, я все равно считала бы его сексуальным. В любой другой ситуации я бы к нему не подошла. Увидев такого мужчину, крутого и татуированного, я бы решила, что он слишком крут для меня. Слишком опасным.

Но сейчас эта опасность вызывает у меня дрожь по спине.

Я разрываюсь между желанием пнуть его и отбиться от него и желанием, чтобы он наклонил меня и трахнул прямо сейчас.

— Блядь, — шипит он. — Если бы ты была моей, я бы никогда не отпустил тебя. Никогда не выпустил бы тебя в этом облегающем платье. — Он проводит пальцем по линии моей челюсти, кожа его перчатки мягко касается моей кожи. — Никому не позволял бы увидеть эти идеальные сиськи. — Его пальцы щиплют один из моих сосков через лифчик, и я в шоке задыхаюсь. — Никому не позволял бы почувствовать эту гладкую кожу, это безупречное тело. Я бы оставил тебя для себя.

Вожделение отскакивает от стенок моего желудка, превращаясь в трепетание бабочки. Боже, эти слова заставляют меня почувствовать себя желанной.

— Но я не твоя, — бросаю я ему в ответ, дразня его, даже если каждое мое слово ложь. Это только делает его улыбку еще более искренней, обнажая для меня его жемчужно-белые зубы.

— Нет, — напевает он. — По крайней мере, пока. Но очень скоро, маленькая лань, ты будешь моей во всех важных смыслах.

ГЛАВА 4

Айви

Еще не успев открыть рот, чтобы протестовать, чтобы еще раз сказать ему, что я никогда не буду его, он подходит еще ближе. Просовывает карманный нож под одну бретельку бюстгальтера и одним движением запястья перерезает ткань. Переходя на другую сторону, он делает то же самое. Без бретелек ткань безжизненно свисает с моего тела. Затем он перерезает резинку, кружево поддается слишком легко. Бюстгальтер падает на землю, смешиваясь с грязью и мусором у наших ног, оставляя грудь обнаженной для моего похитителя.

Одна рука все еще держит нож, а свободная стремительно выстреливает вперед, зажимая один из моих сосков между большим и указательным пальцами, а затем переходит к другому.

Уколы боли только усиливают удовольствие, и я знаю, что через минуту, когда он стянет с моих ног кружевные трусики, он увидит мокрое пятно, которое там образовалось, и поймет, что я готова для него.

— Ты можешь сопротивляться, но твое тело не может отрицать то, чего ты действительно хочешь.

— Заткнись, — шиплю я, но на самом деле я не хочу, чтобы он останавливался. Никогда. Несмотря на все мои протесты, его слова заставляют мое тело гудеть. Я уже жажду, чтобы он снова прикоснулся ко мне, на этот раз раздвинул мои ноги и трахнул меня.

— Что, маленькая лань? Тебе стыдно, что ты этого хочешь? Что от одной мысли о том, что тебя трахнут здесь, посреди леса, твоя киска мокнет? Полная беспорядочность для меня?

Пальцы танцуют по моим бедрам, угрожающе приближаясь к краю трусиков, и я сдерживаю стон. Я выгибаю бедра, стараясь отговорить его, но это бесполезно. Он прижимает колено между моими ногами, раздвигая их, чтобы получить лучший доступ к моему центру.

Когда его рука скользит по мокрому пятну на моих трусиках, он выдыхает с шипением.

— Какая непослушная девочка, — напевает он, и эти слова только делают меня еще более влажной.

Закрывая карманный нож, он сует его обратно в карман, и я вздыхаю с облегчением за свои трусики.

Поток прохладного воздуха обволакивает мою самую чувствительную часть тела, когда он спускает ткань по моим ногам. Я чувствую себя более обнаженной, чем когда-либо, привязанная к дереву посреди леса, пока этот незнакомец исследует самые интимные части моего тела. Я пытаюсь сжать ноги, но он не дает мне этого сделать, вместо этого удерживая колено на месте и раздвинув мою киску для него.

Один сильный палец скользит по моим складкам, и я слышу, насколько я влажная для этого мужчины. Стыд поднимается по моему горлу, окрашивая меня в ярко-красный цвет, который, я уверена, соответствует моим волосам.

— Боже, — бормочет он. — Ты такая грязная шлюха, да?

Когда я не отвечаю, его свободная рука опускается на изгиб моей попки, и звук удара раздается эхом по лесу. Я вскрикиваю, мое тело дрожит в ответ, но он делает это снова. Еще три раза, и я кричу.

— Когда я задаю вопрос, ты отвечаешь. Понятно?

— Да, — бормочу я, и это слово — не более чем хриплое шепотом.

— Ты грязная шлюха для меня? — снова спрашивает он.

— Да.

— Скажи это, — требует он.

— Я грязная шлюха для тебя.

— Хорошая девочка, — хвалит он, и его палец возвращается к моей киске, к моему облегчению, скользя по влажной коже, прежде чем приземлиться на мой клитор.

Он проводит грубыми кругами по чувствительному бутону, пока я не превращаюсь в дрожащую развалину под ним, мое тело умоляет об освобождении.

— Я кончу.

Слово вырывается из моих губ в спешной мольбе.

Его палец останавливается, бросая меня на грани оргазма, и из моих губ вырывается еще один крик.

— Нет!

— Еще нет, — упрекает он меня. — Когда я позволю тебе кончить, ты будешь так нуждаться в этом, так чертовски отчаянно, что готова на все. Будешь умолять меня позволить тебе кончить. А я не думаю, что ты еще готова.

— Я никогда не буду умолять тебя! — шиплю я ему, зная, какая я лгунья.

Глубокий смех