Умоляй меня - Наталия Лурозе

Он не отвечает сразу. Вместо этого он изучает меня с этим тревожным вниманием, словно читает что-то, написанное на моей коже.

— Я считаю, что контроль — это ответственность, а не право, — наконец говорит он. — Я считаю, что боль и удовольствие — это две стороны одной медали. И я считаю, что истинная капитуляция — это самый сокровенный дар, который один человек может преподнести другому.

У меня пересыхает во рту.

— И что бы ты сделал? Если бы мы... сделали следующий шаг?

Его глаза темнеют, и когда он говорит, его голос опускается до такого регистра, что вибрирует во мне.

— Во-первых, я бы изучил твоё тело. Каждый дюйм. Что заставляет тебя вздрагивать, что заставляет тебя таять. — Он не двигается, но я ощущаю тяжесть его слов как физическое прикосновение. — Я бы нашёл те места между удовольствием и болью, где ты живешь наиболее честно.

Тепло расцветает низко в моём животе. Я слегка ёрзаю на диване.

— Я бы научил тебя умолять, — продолжает он, его голос теперь тише, предназначенный только для меня. — Не просто словами, но и телом. Я бы заставил тебя заслужить каждое прикосновение, каждую похвалу.

Я тяжело сглатываю.

— А другие вещи? То, о чём я писала?

Кольт наклоняется ближе, и когда он говорит, его голос едва слышен.

— Я бы назвал тебя именно тем, что ты есть — моей хорошенькой игрушкой. Чем-то, чем я владею, чем-то, что я использую. — Его глаза не отрываются от моих. — Я бы говорил тебе, как отчаянно ты выглядишь, умоляя о вещах, которые заставили бы других женщин ударить меня по лицу. Насколько ты грязная, раз хочешь, чтобы моя рука сжимала твою шею, пока я говорю тебе, какая ты нуждающаяся маленькая шлюха.

У меня перехватывает дыхание. Никто никогда не говорил со мной так — даже в постели, не говоря уже о публичном месте. Эти слова должны бы меня оскорбить. Вместо этого они проникают под кожу, как наркотик.

— Я бы заставил тебя признать это, — продолжает он, неумолимо. — Заставил бы произнести слова вслух — что ты хочешь, чтобы тебя унижали, использовали, чтобы ты принадлежала мне. Что ты жаждешь, чтобы тебя называли словами, которые заставили бы тебя плакать в любом другом контексте.

Я сжимаю бёдра, внезапно осознавая, как я возбуждена. Моё лицо пылает.

— А потом? — спрашиваю я дрожащим шёпотом. — Когда всё закончится?

В его выражении что-то смягчается, хотя интенсивность остаётся.

— Тогда я бы обнял тебя. Сказал бы, как идеально ты себя вела. Как прекрасна твоя капитуляция, — его голос становится нежнее. — Я бы убедился, что ты знаешь: ничто из того, что мы делали, не изменило моего мнения о тебе — разве что помогло мне видеть тебя яснее.

Я прерывисто выдыхаю.

— Это... много.

— Это так, — соглашается он. — Слишком много?

Я должна сказать «да». Я должна поблагодарить его за уделённое время, выйти за эту дверь, удалить приложение и притвориться, что ничего из этого мне не нужно.

Вместо этого я встречаю его взгляд и шепчу:

— Нет, это идеально.

ГЛАВА 4

Тесса

Неделю спустя я прихожу в «Desire» во второй раз. Только это уже не просто для случайной встречи. На этот раз я согласилась на игру.

Энергия пульсирует во мне, когда я прохожу через двойные двери. Моё сердце колотится — наполовину от возбуждения, наполовину от чистого волнения. В воздухе висит густой, пьянящий микс из кожи, запаха тела и чего-то электрического. Приглушённый свет отбрасывает тени на людей, одетых в самые смелые наряды: некоторые — в прозрачное кружево, другие — в облегающую кожу, подчёркивающую каждый изгиб.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на своё отражение в зеркале у входа. Ярко-розовое обтягивающее платье плотно прилегает к телу. Я переодевалась по крайней мере дважды, прежде чем прийти сюда. Я не могла решить, что будет наиболее подходящим, чтобы меня трахнули. Наконец, я остановилась на этом платье. Оно яркое, смелое и ничего не скрывает. Возможно, это символизирует то, какой я хочу быть. Непоколебимой в правде того, чего я хочу.

— Чёрт, — голос Кольта прорезает толпу, когда он приближается, его присутствие приковывает внимание без всяких усилий. На нём похожая тёмная одежда, как и на прошлой неделе, но сегодня в его взгляде чувствуется напряжение. Его пронзительные серые глаза задерживаются на мне, и я чувствую, что он видит меня насквозь, мимо моего тщательно подобранного внешнего вида и глубоко в мою грудь, в то, кто я есть на самом деле под маской, которую я демонстрирую. — Ты выглядишь идеально. — Его комплимент висит в воздухе, как заклинание, зажигая что-то глубоко внутри. Предвкушение гудит по моему телу, и я прекрасно осознаю, что мы находимся только на этапе приветствия этого вечера. Но я уже хочу большего.

— Спасибо, — говорю я, мой голос чуть слышнее шёпота.

Он подходит ближе, наши тела почти соприкасаются.

— Готова?

— Думаю, да. — Слова выходят дрожащими, но под ними звучит возбуждение.

— Хорошо. — Кольт достаёт из кармана маленькое устройство — вибратор с дистанционным управлением, который выглядит обманчиво невинно, но при этом, несомненно, порочно.

Я моргаю, когда он кладёт его мне на ладонь.

— Что это? — Моё сердце пропускает удар.

— Маленькая игрушка, чтобы улучшить твой сегодняшний опыт, — мягко говорит он. — Надень её.

Шок приковывает меня к месту.

— Здесь? Сейчас? — Мой разум перебирает все возможности. Всё это так ново и интенсивно. И Кольт бросает меня прямо в омут. Хотя, это то, о чём я просила. Я хочу, чтобы надо мной доминировали. Чтобы мне говорили, что делать, и чтобы я подчинялась без вопросов.

— Да, — он наклоняется ближе, понижая голос до интимного шёпота, от которого по спине пробегают мурашки. — Ты доверяешь мне?

Его глаза удерживают мои в плену; от тяжести его вопроса не убежать. Доверие. Слово кажется тяжёлым.

И всё же я ему доверяю. Настолько, насколько это возможно с человеком, которого ты встретила в интернете. Но Кольт кажется мне надёжным. Он не торопил меня и позаботился о том, чтобы установить ожидания. Так что я доверяю ему, он не причинит мне боль.

Я медленно киваю.

— Хорошая девочка. — Похвала окутывает меня, как шёлк, зажигая волнующий огонёк глубоко внутри.

Кольт ведёт меня в тускло освещённое место возле одного из диванов, обитых плюшевой тканью. Здесь есть небольшое пространство, где я могу на мгновение спрятаться от любопытных глаз, но при этом оставаясь достаточно открытой, чтобы чувствовать всё — музыку, пульсирующую в моих венах, и пристальный