Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Внезапно находившиеся по бокам от меня двери с грохотом ударились о стены, сорвав два щита с крюков, и зал умолк, как отхлынувшая волна от берега.

В дверном проеме возвышался повелитель земли, держа в руках секиру, поднимая и опуская плечи в такт тяжелым, яростным вздохам. В глазах, некогда испытывавших неподдельное сострадание к проигравшему войну мальчишке, теперь полыхала лютая ненависть.

Останься, Эрик Бладсингер.

Сейчас ворвавшийся фейри не стремился достичь мира, а, напротив, отчаянно жаждал пролить вражескую кровь.

В черных глазах плескалась неприкрытая ненависть и кровожадность. Нечесаные и растрепавшиеся темные волосы ниспадали на лоб. Во время войны он выглядел могущественным и достойным королем, но теперь казался скорее диким зверем.

Не успел я ничего толком осознать, как Вален Ферус, убийца моего отца, крутанул в руках один из своих боевых топоров из черной стали. Длинные ноги фейри из Ночного народа перенесли его через весь зал менее чем за десять шагов.

Стиг оставил меня в тот же миг, как я врезался спиной в каменную стену. От удара из легких вышел весь воздух, а потом и вовсе не смог вернуться, поскольку Вален, воспользовавшись рукоятью оружия, сдавил горло.

– Где она? – проревел король мне в лицо.

В голове пронеслось его сказанное давным-давно слово «Останься».

Теперь повелитель земли лично позаботится о моем вечном пребывании здесь, и мои кости усеют эту землю, покуда не превратятся в пыль.

Глава 2

Певчая птичка

В воздухе витал незнакомый, но такой нежный и насыщенный специями аромат, в котором проскальзывали нотки кардамона и различных фруктов. Вдохнув полной грудью чистый морской воздух и ощутив легкий бриз, дующий со стороны королевского города, я почувствовала себя немного лучше.

Однако стоило мне перевернуться на пушистую поверхность, как из горла вырвался непроизвольный стон. Под спиной явно чувствовалось что-то мягкое, будто стелющийся мох, но в груди расцвела нестерпимая боль, словно кто-то взял ржавый шип и вонзил в тело, пригвоздив его намертво к месту.

Я с трудом разлепила один глаз, поскольку на ресницах образовалась соленая корочка то ли от пролитых слез, то ли от моря, уже и не вспомнить. Вернее, я вообще мало что могла вспомнить в течение нескольких вдохов, пока…

Ларссон.

В этот же миг распахнулся второй глаз, отдав пару высохших ресниц в жертву нижнему веку. Я резко поднялась, внутренне ожидая, что вот-вот на меня набросят железные цепи или застегнут ошейник на шее.

Но ни того, ни другого не последовало. Со всех сторон располагались распахнутые настежь арочные стрельчатые окна, позволявшие утреннему ветерку проникать в… комнату.

Отсюда виднелось множество башен с уходящими в небеса остроконечными крышами.

Где, черт возьми, я оказалась?

Плотные зеленые и золотые портьеры свисали вокруг четырех массивных резных столбов кровати, плетеный ковер с розовыми, оранжевыми и голубыми оттенками морского заката устилал грубые доски пола, а у противоположной стены находился туалетный столик каштанового цвета со множеством серебряных щеток, расчесок и масел для придания коже приятного запаха.

Кто-то облачил меня в тонкую нижнюю одежду, чистую и сделанную из шелка ручной работы. Спутанные в косе волосы были перекинуты через плечо, и, похоже, я не одну ночь провела с такой прической, и сейчас их следовало бы расчесать. На бедре сохранились лишь слабые синяки от удара о палубу шлюпа Ларссона.

Сколько уже времени прошло с тех пор, как он забрал меня?

И какую игру вел этот мерзавец?

Предполагалось, что вокруг будут сырые камеры, моча и помои под ногами, а возможно, и пробуждение в Ином мире, а не роскошные покои, напоминавшие мои комнаты в Багровом форте.

На какое-то мгновение мои ноги задержались над половицами, словно чешуйчатое зубастое существо могло внезапно вылезти из-под кровати и цапнуть, но потом я позволила им опуститься, разминая и погружая пальцы в ворс ковра. Фрагменты моего похищения из королевского города начали складываться в единое целое.

Ларссон хитростью выманил меня из покоев короля, и… о Боги, Тэйт!

Ходящий за сердцами, истекавший кровью на каменных ступенях возле доков. В голове возникла настолько реалистичная и жестокая картина происходившего, что соленый вкус его крови проступил на языке.

Я сжала руки в кулаки и прижала их к пульсирующим вискам. Этот вечно хмурый засранец Тэйт. Всегда казалось, что он испытывал нескрываемое презрение ко мне, однако он догадался, что случилось непоправимое, и отправился за мной, чтобы спасти.

Прижавшись к коленям, я зажала рот ладонью. Но почему это был именно Ларссон?

– Братья. – Соскользнувшее с губ слово оглушительно прозвучало в пустой комнате. Сердце учащенно забилось, а в сознании четко и ядовито послышался голос Ларссона, назвавшего Эрика своим братом.

Молва об очередном отпрыске Торвальда ничуть не беспокоила Эрика: он не сомневался, что если бы ребенок Торвальда действительно родился, то бастард уже давно бы оспорил его титул короля. Тем не менее я чувствовала эту странную горечь, желание вернуть утраченное право первородства, погребенное под разлагающейся почвой.

О Боги, нас всех одурачили, как наивных детей.

От мысли, что Эрик, обнаружив Ларссона, снимет плоть с его костей, независимо от того, является ли он братом или нет, в уголках губ заиграла незнакомая ухмылка, а в душе вспыхнула надежда. И в этот раз, почувствовав, как всколыхнулась темная сторона моего сердца, я не оттолкнула ее.

Большими пальцами я провела по бровям, успокаивая ноющую головную боль, и продолжала перебирать в памяти факты, противоречившие правде, и события, остававшиеся все еще неясными. Ларссон считал себя истинным королем, и не он один.

Опустив руки на колени, я крепко стиснула зубы, медленно осознавая, что и другие охотно поддерживали Ларссона в его предательстве, и чем больше тумана рассеивалось в разуме, тем четче вырисовывалось одно конкретное лицо.

Раздался звук щелчка задвижки, заставивший меня обратить внимание на арочную дверь в другом конце комнаты. На раме красовались вырезанные созвездия, которые рассыпались, стоило двери открыться. Я метнулась к противоположному краю кровати, отчаянно пытаясь найти лезвие, осколок дерева, хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься.

В приглушенном свете я предполагала увидеть Ларссона, но неожиданно столкнулась с ослепительным взглядом девушки, лица которой не узнала. Волосы цвета серебристых сумерек ниспадали по изящной и тонкой спине, а остроконечные уши пронизаны филигранными золотыми цепочками. Однако голубые святящиеся глаза, яркие, как вспыхнувшая звезда, поражали наповал.

Ее полные, темно накрашенные губы дрогнули.

– Ты очнулась. Я взяла на себя смелость самой принести несколько целебных