Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— И самозванец к тому же, — открывая паспорт, вздохнула я, садясь на унитаз. Пробежала глазами по имени и фамилии Хосе и похолодела. Так вот почему его лицо показалось мне знакомым… Я еще раз бросила взгляд на его фотографию в документе. Здесь он был моложе и не таким симпатичным, как сейчас. Так, стоп. Слово «симпатичный» было лишним! Он гад и подлец!

Но как… как такое может быть? Какова вероятность за тысячу километров от офиса, встретить своего будущего босса, который пообещал уволить тебя и весь твой отдел?

От душевного смятения меня бросило в жар. Я спрятала паспорт в задний карман джинсов и, подойдя к раковине, включила воду. Мне нужно было привести себя в чувство. В комнату прибежал Чак и снова донимал Хосе. Рассеянно вслушиваясь в их возню, соображала, что делать. Я уже ненавидела его вчера, как только узнала о своем потенциальном увольнении. Этот тип не знал ничего ни обо мне, ни о моей работе, но собирался вышвырнуть, потому что… я не знал почему, но это было и неважно.

Я вышла из туалета. Щеки пылали так сильно, что коже было больно.

Хосе, вскинув бровь, посмотрел на меня, а потом метнул взгляд к моим ногам. Возле моей босой стопы, предательски краснел его паспорт.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — поднимаясь, проговорил Хосе.

Это моя еда, негодяй!

— О чем ты? — хмуро спросила я. Настроения шутить или язвить не было. Первый раз мне захотелось уехать отсюда, просто чтобы не видеть этого типа и не разговаривать с ним! Я отогнала от себя это странное желание. Не стоит сдаваться из-за других людей. Обычно такие душевные порывы самые провальные.

— Об этом, — Хосе указал мне на паспорт.

Я отняла ногу и, подняв его, помахала им над головой.

— Не понимаю, зачем ты разбрасываешься вещами, — положив паспорт на трубочку у кровати, равнодушно сказала я.

— Откуда такая уверенность, что это принадлежит мне? — строго спросил Хосе.

— Ну, мой паспорт лежит в другом месте и на нем корочка зеленого цвета, — пожав плечами, ответила я. — Логика. Хотя, может, это твоей жены, конечно.

Я направилась к двери, но Хосе преградил мне путь. Вырос передо мной черной горой, заняв собой дверной проем. Я кожей ощущала его злость.

— Ты рылась в моих вещах, — сказал Хосе, и это прозвучало тяжело, как приговор.

— Правда? — глядя ему в глаза, спросила я, откидывая на спину волосы.

— А говорила, что не воровка, — усмехнулся Хосе.

— Так рылась или что-то своровала? Это, знаешь ли, большая разница.

— Это нарушение личных границ.

— Кто бы говорил! Тебе вообще незнакомо уважение чужому пространству!

— Я до сих пор не выкинул тебя в окно.

— Ты все-таки боишься моего жениха.

— Нет, я просто добрый.

Я рассмеялась. Хрипло, устало, но очень искренне. Хосе мне виделся негодяем, угрожающий моему душевному спокойствию и за этим не было никакой доброты. Он был мерзавцем, от которого нужно было держаться подальше. И именно этого мне сейчас хотелось больше всего.

— Ты всего лишь льстишь себе, — сухо сказала я. — Пропусти.

— Здесь я решаю, как и каким образом ты выйдешь из комнаты, — сурово произнес Хосе. Сделал пару шагов назад и захлопнул передо мной дверь. Я даже ахнуть не успела, пораженная такой наглостью. Хотя, чего я ожидала? Захватчики добрыми не бывают!

— Выпусти меня сейчас же! — барабаня в дверь, крикнула я. Чак залаял, вторя мне. — Хосе! Открой дверь сейчас

Ответом мне была тишина. Я еще какое-то время стучала в дверь, а потом обессиленно сползла вниз и, обхватив руками колени, заплакала. Я хотела оказаться в сказочном месте, чтобы хорошо провести время со своей семьей, а попала в ловушку, и мне было некого в этом винить, кроме себя. Надо было распечатать переписку со Штейном, сохранить скрины переписки, чтобы было хоть что-то, что могло помочь мне доказать мою правоту! Но такой ситуации, как сейчас, не приключилось бы даже в моем воображении, поэтому подстелить соломку ума не хватило.

Шмыгнув носом, я развезла по лицу слезы и снова шмыгнула. Очень хотелось есть. Наверняка это придурок сейчас жрет свои мандарины и запивает шампанским! Острый приступ негодования заставил меня вскочить на ноги. Минута слабости помогла мне сбросить напряжение и прийти в себя, и сейчас я была готова снова действовать.

Подойдя к окну, я посмотрела вниз. Не так уж и высоко, а учитывая сугробы, даже не страшно. Я потянула на себя раму и высунувшись наружу, провела небольшую разведку. Мороз приятно взбодрил меня, заставив щеки заалеть. Найдя в шкафу подходящую простыню явно не из дешевой ткани, я приступила к исполнению своего плана.

В детстве я была той еще хулиганкой и сейчас была рада, что навыки остались. Я проверила, на месте ли ключи, не забыла про мобильный, который хоть и не ловил сеть, но успокаивал меня своим присутствием и убедившись, что в порядке, стала выбираться из своего заточения.

Проболтавшись несколько мгновений, вцепившись в простыню, я спрыгнула в сугроб и едва не завизжала от холода. Теперь нужно было вернуться в дом и выпустить из комнаты Чака, которого я привязала, ведь бедняга уже сходил с ума от беспокойства!

Выбравшись из сугроба и ступая босыми ногами по льду, я храбро поднялась по ступенькам крыльца и открыла дверь, которую Хосе предусмотрительно закрыл. Меня трясло от холода и пришлось повозиться.

Когда я вошла в дом, меня обдало горячим воздухом наполненного ароматами мандаринов и свежесваренного какой. От этого наслаждения я едва потерял сознание. Убедив перенести это мероприятие на потом, я решительно прошла в гостиную, где на диване с книжкой в руке и чашкой в другой, сидел безмятежный Хосе.

— Хотелось бы сказать «добрый вечер», — хрипло проговорила я. Хосе дернулся и, пролив на себя содержимое чашки, громко чертыхнулся. Я ощутила умиротворяющее злорадство. Наверное, он обжегся. Дольки чищеного мандарина рассыпались по полу. Хосе вскочил на ноги и с удивлением уставился на меня. — Но добрым его никак назвать нельзя, — закончила свою мысль я, наслаждаясь тем, как это мерзавец смотрит на меня. — Еще раз запрешь меня или сделаешь что-то подобное, спалю дом вместе с тобой.

— Ненормальная! — бросил мне в спину Хосе, но мне было все равно.

Я освободила Чака, и мы вдвоем пошли на кухню. Насыпала бедняге сухого корма и поставила вариться кофе. Заглянув в шкафчики, нашла дорогой коньяк и, откупорив бутылку, сделала глоток прямо из горлышка. Мне не нравился алкоголь, но я хотела хоть как-то согреть свое