Чёрная Леди. В поисках истинного - Галина Колоскова

Чёрная леди мысленно попросила верного спутника о небольшом одолжении и увидела сквозь шлем кривую усмешку любовника.

Расфуфыренный как павлин рыцарь пал от первого же удара всадника, щит которого украшала морда зверя. Копьё Блэка попало точно в шлем и по касательной задело фигурку короля. Кавалер ордена Подвязки кулем рухнул на землю, а рядом с ним упала отрубленная верхушка украшавшей шлем царственной куклы. Зрители ахнули в один голос, недовольный рокот прокатился по трибунам. И лишь графиня улыбалась, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

С остальными тремя противниками Ульф Блэк проделал то же самое, но вместо восторженных вздохов женщин и любви зрителей он каждый раз добивался неодобрительного гула. Народ Англии любил своего короля, и ему не нравился вид отрубленной головы сюзерена, пусть даже эта голова и была сделана из папье-маше.

Гордая победами фаворита графиня с огромным удовольствием повязала на копьё «волка» чёрный шарф, до этого прикрывавший белую точёную шею.

Завершал первый тур состязаний рыцарь инкогнито. Он не спеша выехал на ристалище и занял место напротив противника – высокого воина с красным плюмажем на шлеме. Де Гомо затаила дыхание: сейчас она получит возможность утвердиться или принять свою ошибку в определении характера неизвестного. Она внимательно вгляделась в его лицо: полное отсутствие эмоций и совершенная уверенность в своей победе. Рыцарь почувствовал взгляд графини и посмотрел в её сторону. Взор пронзительных голубых глаз проник в самое нутро женщины, жизнь которой представляла сплошную череду чужих смертей и страданий. Рыцарь Неизвестность улыбнулся Лусие и выставил копьё, приготовившись к схватке.

Сразу же после отмашки герольда он устремился к противнику.

Графиня видела, как раздулись ноздри гордого носа, рельефные губы вытянулись в тонкую линию. Все замерли в ожидании удара. Гулкий топот копыт отдавался в ушах. Наконец между противниками осталось расстояние копья, и неизвестный нанёс удар.

Он не вышиб соперника из седла. Затупленный наконечник копья вошёл в маленькую щель под рукой, не защищённую латами. Красный плюмаж дёрнулся и наклонился на голове хозяина, выделяясь на фоне блестящих доспехов, словно повторяя кровавое пятно, растекающееся под металлическими латами.

Зрители кричали. Кто-то поддерживал рыцаря, потерявшего любовь, кто-то осуждал за подлый удар, гадая, был ли этот соперник именно тем, кто украл даму его сердца. Чёрная Леди, опьянённая запахом крови, согрелась болью, пронзившей несчастного.

Она облизала губы и послала неизвестному улыбку, полную первобытной радости. Рыцарь кивнул в ответ и направился в противоположную от разделительного барьера сторону.

И снова топот копыт, бряцанье лат в застывшем от напряжения воздухе, и треск копий, бьющих по живому металлу. Вторая рука воина с ярким плюмажем беспомощно повисла вдоль тела, но он остался в седле, а значит, третий удар должен был окончательно определить победителя. На этот раз инкогнито был безупречно точен, и копьё попало в шлем страдающего от боли противника.

Чёрная Дама взвыла от восторга: ей очень понравилось кровавое представление.

Она расслышала всхлипы из ложа невесты Гэбриэла. Сесиль Бассет (графиня узнала имя соперницы) плакала. Лусия знала причину слёз.

Друг детства не зря так долго воевал в Смирне против свирепых мусульманских воинов. Ему нравилось проливать кровь людей так же, как в детстве проверять остриё клинка, отрубая щенкам головы. Лишь поэтому он не спешил домой. Хрупкая леди всегда боялась старшего сына крёстного, красота коего не могла затмить жестокости его сердца.

Сесиль была счастлива, когда граф Дорсет попросил её руки. Он был не только красив, но и добр, знала она из историй, рассказанных родственниками. Девушка влюбилась в графа с первого взгляда и считала, что чувство было взаимным.

Гэбриэл Брин в свои двадцать девять повидал немало женщин и научился ценить не только внешность, но и душу, а она у Сесиль была светлой.

Известий от Джона Беркли давно не было. Ушедшего воевать в далёкие земли рыцаря считали погибшим. Родители дали согласие на брак единственной дочери с лордом Дорсет. Свадьба должна состояться через две недели после турнира к великому счастью влюблённых.

Сесиль знала: возникший из небытия крестоносец выберет следующим противником Гэбриэла. В том, что безымянным рыцарем был отвергнутый жених, она не сомневалась, как и в том, почему столь жестоко был повержен противник. Демонстрация силы удалась. Юной леди оставалось лишь уповать на Бога, который не позволит жестокосердному убийце разрушить её счастье. Плач стих – теперь из уст девушки раздавались слова неистовой молитвы.

Графиня сдерживала рвущийся наружу хохот, представляя перепуганное лицо обманщицы. Она слышала горячие мольбы, обращённые к тому, кто так редко отвечал на людские просьбы. Но уже через секунду улыбка покинула полные губы: Лусия нахмурилась. Она не желала потерять графа Дорсет, ей придётся вмещаться в ход турнира и выступить против рыцаря с разбитым сердцем. Утешало лишь то, что против Ульфа у воина, сеющего смерть, не было ни единого шанса; Блэк никогда никому не проигрывал.

Герольды выставили щиты оставшихся в седле рыцарей.

Перед тем как выбрать противника, «волк» долго смотрел на испанку; их молчаливый диалог остался неслышным для ушей зрителей. На вопрос преданного спутника, не передумала ли она, Лусия покачала головой, и Блэк, не скрывая гнева, ударил по щиту графа, чуть не свалив его наземь.

Но не он один мечтал опрокинуть ненавистного красавца – герба графа Дорсет коснулись сразу два копья.

Неизвестный после удара в щит направился к ложе знатной испанки. Она поняла, что свою победу он дарует ей. Лусия широко улыбнулась и, сорвав ленту с рукава платья, повязала на копьё рыцаря. Теперь её ленты украшали копья семерых воинов, а ещё на одном флагом развевался шарф графини.

По толпе прошёл гулкий ропот: праздник в честь рождения сына короля превращался в торжество Чёрной Дамы.

И опять тряслась земля под копытами тяжёлых коней, и снова трещали сломанные копья. Пыль, поднятая ногами лошадей, порывами ветра накрывала трибуны зрителей; многие дамы опустили вуали и дышали через носовые платки.

Испанка ждала боя между Гэбриэлом и инкогнито – именно ему выпала честь первым сразиться с графом. Она отвела взгляд, когда рыцарь Неизвестность поклонился ей в седле. Лусия знала, чем закончится этот бой. Если бы только был выбран другой противник, она с удовольствием благословила бы воина с разорванным сердцем на победу.

Соперники сходились в тишине, повисшей над ристалищем. Всем стало ясно, ради кого неизвестный появился на состязании – он не коснулся ни одного щита, кроме щита графа Дорсет. Чёрная Дама заметила, куда