Чума для принца - Алиса Пачино

— А кто ты есть?

Она пожала плечами.

— Ника Вьер. Дочь предателя. Моя семья перешла на сторону Архейнов в последний момент, когда стало ясно, кто победит. Меня не любят. Но и не ненавидят. Я — серая мышь, которую терпят из вежливости.

— Я — Чума, которую ненавидят все, — сказала я. — Мы отличная пара.

Ника рассмеялась. Звонко, по-настоящему.

— Давай договоримся, Лиаран. Я буду твоими глазами и ушами в академии. Расскажу, кто друг, кто враг. А ты… ты будешь моим доказательством, что из любой Чумы может выйти нечто прекрасное.

Она протянула мне руку.

Я пожала её.

И в тот момент я чувствовала только тепло. Только доверие. Только надежду, что у меня появился настоящий друг.

Я не знала тогда, что ждет меня впереди. Какие испытания выпадут на мою судьбу и к чему готовиться, кем я стану после этой истории. Будет ли у нее хороший конец? Или плохой? Я не знаю. Знаю одно - все не то, чем кажется.

А пока мы сидели на крыше под северным сиянием, пили шоколад и смеялись. И это было по-настоящему.

Глава 5

Глава 5. Цена доверия

Следующие три дня прошли как в тумане.

Утром — теория теневой магии, днём — тренировки, вечером — крыша с Никой и горячий шоколад. Академия Теней оказалась местом, где тебя либо боялись, либо презирали. Третьего не дано.

Я была Чумой. И это клеймо не смывалось даже серебряным светом.

— Не обращай внимания, — сказала Ника в четвёртый раз, когда мы шли в столовую мимо шипящих студентов. — Они просто завидуют.

— Чему? — фыркнула я. — Моей репутации убийцы?

— Тому, что Ксавьер смотрит только на тебя.

Я споткнулась на ровном месте.

— Он не смотрит на меня. Он сверлит меня взглядом, прикидывая, как удобнее прикончить.

— Ну да, конечно. — Ника закатила глаза. — Поэтому он каждый день приходит на твои тренировки. Поэтому он встаёт из-за стола, когда ты входишь в столовую. Поэтому он…

— Ника, прекрати.

— …смотрит на тебя так, будто ты единственная девушка в этом мире, которую он не может заставить себя ненавидеть.

Я промолчала.

Потому что она была права.

Сегодняшняя тренировка должна была быть парной, но мастер Корвин объявил, что я буду работать с Мирой.

Русоволосая, с вечно поджатыми губами. Та самая, которая называла меня убийцей на построении.

— Удачи, Чума, — прошипела она, выходя в центр зала. — Постарайся не умереть. Хотя мне было бы легче, если бы ты сдохла.

— Взаимно, — ответила я, занимая позицию.

Мы атаковали одновременно.

Мира оказалась быстрой. Её магия была стихийной — воздух резал мои щёки, сбивал с ног, не давал дышать. Я уворачивалась, падала, вставала. Серебряный свет не шёл. Только слабые искры, которых хватало разве что на то, чтобы осветить путь в темноте.

— И это всё? — Мира рассмеялась, когда я в очередной раз приземлилась на пол. — Чума, которая уничтожила целый дом, не может ответить на простую атаку? Жалкое зрелище.

Она подняла руку для финального удара.

И в этот момент дверь зала с грохотом распахнулась.

Ксавьер стоял на пороге. Белые волосы растрёпаны, глаза горят — не золотом, а расплавленным металлом. Он смотрел на Миру.

— Убери руку, — сказал он тихо. Очень тихо. — Или я уберу её сам. Вместе с твоей головой.

Мира побледнела. Опустила руку. Отошла к противоположной стене, не проронив ни слова.

Ксавьер подошёл ко мне. Протянул ладонь.

— Вставай.

Я взяла его руку. Его пальцы обожгли холодом — но я уже знала, что это обман. Что под этим холодом горит огонь.

— Зачем ты вмешался? — спросила я, поднимаясь.

— Потому что ты моя, — сказал он.

И замер.

Словно сам не ожидал, что произнесёт это вслух.

По залу прошёлся шёпот. Кто-то ахнул. Мира смотрела на нас с ненавистью, в которой смешались зависть и страх.

А Ксавьер сжал мою руку так сильно, что хрустнули кости.

— Моя пленница, — поправился он. Слишком поздно. Слишком очевидно. — Я не позволю никому убить тебя, кроме себя.

Он отпустил мою руку и вышел из зала.

А я осталась стоять, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.

«Потому что ты моя».

Он не имел это в виду.

Или имел?

В ту ночь Ксавьер не спал.

Он сидел в своей комнате, смотрел на потолок и прокручивал в голове сцену из тренировочного зала снова и снова.

«Потому что ты моя».

Идиот. Кретин. Король всех дураков.

Он должен был сказать: «Потому что ты — свидетель по делу об убийстве». Или: «Потому что я несу за тебя ответственность». Или хотя бы промолчать.

Вместо этого он сказал правду.

Он ненавидел её. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что эта девушка убила его сестру. Что она — Чума. Что она заслуживает смерти.

Но когда Мира занесла руку для удара, его тело среагировало быстрее разума.

Он не думал. Он просто встал и пошёл.

Потому что не мог позволить никому причинить ей боль.

Даже себе.

— Что со мной не так? — спросил он у пустой комнаты. — Почему я не могу её возненавидеть?

Ответа не было.

Только тени на стенах шевелились, будто смеялись над ним.

На следующее утро Ника пришла ко мне с книгой.

— Вот, — сказала она, протягивая потрёпанный том в кожаном переплёте. — Это «Трактат о серебряном свете». Я нашла его в закрытой секции библиотеки. Думаю, тебе пригодится.

Я открыла книгу. Страницы пожелтели, некоторые были вырваны. Но кое-что осталось.

«Серебряный свет — древнейшая форма магии. Он не подчиняется правилам теней. Он не подчиняется никому, кроме своего носителя. Говорят, что тот, кто владеет серебряным светом, может убить бога».

— Откуда это у тебя? — спросила я.

— У моего отца были связи, — Ника пожала плечами. — Он говорил, что серебряный свет — это проклятие. Что те, кто им владеют, всегда одиноки. Всегда непоняты. Всегда… обречены.

Она посмотрела на меня с сочувствием.

— Будь осторожна, Лиаран. Не всем можно доверять.

Я кивнула, убирая книгу под подушку.

И только потом, много дней спустя, я поняла, что Ника имела в