Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

ним общие знакомые, жены его друзей, партнёров. Как я теперь в глаза им смотреть буду. Как я теперь буду выносить сочувствующие, насмешливые, и сто процентов злорадные взгляды, которые обязательно будут?

Как же он мог так поступить?

Мог. И поступил.

– Тортиком-то угостишь, именинник? – Маша никак не унималась. У девчонок моих тоже кипело в одном месте.

Маша будто бы случайно толкнула стол бедром. Верхушка торта затряслась, словно желе, жестяная тарелочка, на которой лежал верхний ярус торта, качнулась, а задекорированная ножка, держащая её, надломилась, словно припала на одно колено. Цепная реакция запустила обрушение второго яруса. Секунда – и торт лежал бесформенным блином на столе, а крошки и куски раскрошились по полу вокруг. Сыроваты коржи…

– Ой, что-то я перебрала, простите мою неловкость, – неустанно балагурила Маша. Она взяла ложку со столика и сгребла на неё размотанный по столешнице, слишком пропитанный кремом корж. – Очень вкусно! Но нам пора откланяться. Счастливого дня рождения, предатель. Кто ненадёжный муж, тот ненадёжный деловой партнёр, запомните, дорогие бизнесме-е-ены!

Девчонки, видя, что я уже никакая и вот-вот разревусь, взяли меня под руки и повели к выходу.

– Любезная, заверните-ка нам всё с собой и отправьте по адресу, – Галя продиктовала адрес своей дачи. Вот уж воистину ни одна копейка у неё не пропадёт. – В конце концов, раз уж ты заплатила, отчего ж не взять? Три дня ж не готовить! КПД сохраним для более важных дел!

– Каких? – на автомате спросила я. «Важные дела» – два простых слова, и у меня уже стойка боевой готовности. Давай, Надюх, не все избы ещё сгорели.

– Сейчас ко мне на дачу поедем. Борюсик уже ждёт нас.

– Какая дача, Галь, у меня завтра записи! – умоляюще крикнула я.

– Отменишь. Не каждый день муж тебе изменяет. Это надо отметить, – выдала она и тем вогнала меня в ступор.

Ира распрощалась с нами, прыгнула за руль. Дома её ждали муж и двое детей.

– Я с вами! У меня ни мужей, ни детей, ни котов! – возникла за спинами Машка.

Ох, ей бы в Камеди Клубе выступать, а не стричь и красить, язык у неё подвешен дай Бог каждому, а юмор на грани сарказма – её главное оружие. Вероятно, поэтому у неё мужчины долго не задерживались. Про таких, как она сочинили известную шутку «сначала ты ищешь женщину с чувством юмора, а потом пять лет восстанавливаешь самооценку». Но зато она была справедливой и доброй, с чистой душой, без камня за ней, что в наше время редкость.

Никто не имел ничего против. Мы с Машей лет десять знакомы, через огонь, воду и разных неадекватов прошли, помыкались с ней по арендам, а когда я открыла свой салон, то первым делом позвала её. Она всю клиентуру ко мне перетащила и новую наработала, потому что место козырное. На него периодически покушаются, хотят перевыкупить, но я не даю. Мне самой нравится. Только сейчас я была настолько разбита, что не представляла, как снова войду в эти двери.

Борюсик, Галкин муж, ждал нас у входа в ресторан. Как только мы вышли, он посигналил, чтобы мы не слонялись по парковке, как беспризорные. Гала меня, шокированную и подбитую, довела под руку и усадила на заднее сиденье. Я с Галкиным добрейшим Борюсиком даже поздороваться не смогла, пока он вместе с Галей хлопотал вокруг меня, как орёл с орлицей над орлёнком.

Борис был классическим «подкаблучником» и жену свою любил до беспамятства, поэтому у них в семье всегда была тишь да благодать. Я бы на его месте тоже Галку любила до беспамятства, потому что в случае чего она бы оставила его без штанов. Галке пятьдесят пять, двадцать из которых она рулит финансами крупного холдинга да так, что трижды сменённые гендиректора этого холдинга боялись её до трясучки. Мне о таком отношении к себе только мечтать. Несмотря на то, что я было основным фундаментом и регулярным кормильцем семьи, Григорий меня ни в грош не ставил, как выяснилось.

Как же так вышло?

Сейчас приедем на дачу и будем думать.

Глава 5

Борюсик лихо организовал нам баньку, купель с ароматными травками и шашлычка. Через часок подвезли закуски с барского именинного стола курьером. У меня с собой, естественно, ничего похожего на купальник не было, но и это мне стремительно организовали. Вика, дочка Галы, тоже была сегодня на даче, а у нас с ней размер один. Вике тридцать, она турагент со стажем, объездила пол-мира, и купальников у неё с собой всегда пара-тройка имелось.

Виктория отличная девчонка, такая же деловая, как её матушка, мы с ней всегда здорово общались. Замуж она не спешила, не встретила пока подходящего человека. А как тут встретить, если у неё перед глазами такой пример? Борюсик вокруг доченьки скакал не менее прытко, чем возле жены. Какой муж так будет изгаляться? Верно, нет такого. Сын у них еще есть, он давно женился, живет в Питере, работает архитектором, ему двадцать семь. Все грозит Галку бабой Галей сделать, от чего та вздрагивала в ужасе. Слово «бабушка» она к себе никак не могла примерить. «Унучеков» Борюсик ждал в разы сильнее чем Галка. «А мать у них был Новосельцев» – это про Галкиного мужа. Вот так бывает. А бывает и как у меня.

– Для чего вообще дома такой мужик нужен? Чтобы штаны в шкафу висели? – неустанно возмущалась Галина, подливая в купель из чайничка отвар ромашки, чабреца, зверобоя с капелькой пихтового масла. Блаженство! Настоящая ароматерапия.

– Пифагоровы штаны во все стороны равны, – брякнула Машка, наворачивая свиную вырезку с пылу с жару.

Я лежала в этой деревянной бочке, как в раю. Под головой лежало тёплое мягкое полотенце, над головой – чистое ночное небо со звёздами. Ни о чём думать не хотелось, только лежать, дышать травами и чувствовать, как вода обнимает тело, разгорячённое после парилки. Когда я в отпуске была в последний раз? Море я видела только в Сочи, до замужества ещё с мамой ездили. А потом, как Димку, первого мужа, встретила, так всё, попала в рабство. Кухня, работа, ребёнок.

Это ж стыдно признаться, море видела в последний раз двадцать два года назад…

– Ну ничего, мужик с возу, кобыле легче, – мудро изрекла Виктория. Хорошо, Борис, разделавшись с шашлыком, из женской компании поспешно ретировался. Как знал, что ни одной мужской кости непромытой не останется.

– Я всё-таки за традиционные ценности, – сказала Маша. – Я буду пахать, а он пузо чесать на диване?