Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

не был голос придворного. Или юнца, какими были многие из ее поклонников. Это был голос взрослого мужчины. Вместо того, чтобы поцеловать тыльную сторону ее ладони, он поднес к своим губам ее согнутые пальцы и, коснувшись их губами, посмотрел Уилле прямо в глаза.

Уилла была без перчаток, но это не объясняло того, почему ее кожу внезапно начало покалывать. Она почувствовала, что ее губы сами собой складываются в улыбку, совершенно непохожую на спокойное выражение лица, с которым она обычно встречала незнакомцев. Она поспешно отдернула руку и сказала:

— Как я понимаю, вы только что вернулись в Англию. Чего вам больше всего не хватало, пока вы путешествовали по миру?

Голубые глаза лорда Аларика, окаймленные густыми ресницами, были цвета неба в сумерках. Красота — это случайный дар от рождения, но глаза — это другое дело. Красивыми глаза делает горящее в них чувство.

— Я скучал по моей семье, — ответил лорд Аларик. — А кроме этого, по матрасам без вшей, по бренди, доброжелательным слугам, хорошей порции яичницы с ветчиной по утрам. А, ну еще по обществу дам.

— Должно быть, такое обожание опьяняет, — сказала Уилла. Ее задело, что он поставил общество дам на последнее место — после яичницы с ветчиной.

Лорд Аларик лукаво улыбнулся.

— Обожание — это слишком сильное слово. Я считаю, мне крупно повезло, что мои читатели нашли что-то интересное в моих работах.

Уилла позволила себе взглянуть на него с оттенком легкого презрения из-за… из-за его напускной скромности? Хм.

— Мне интересно читать эссе Монтеня о каннибалах, но это не вызывает у меня желания повесить в своей комнате его портрет.

Кажется, он немного удивился. Неужели ему никто никогда не возражал? Или он не знает, что его изображения висят во множестве спален? Она сменила тему.

— Куда вы намереваетесь отправиться дальше?

— Я еще не решил. У вас есть предложения?

— Я не знаю точно, где вы уже побывали, — призналась Уилла. — Боюсь, я одна из немногих людей в королевстве, которые не осведомлены о странствиях лорда Уайльда.

Его глаза под тяжелыми веками открылись чуточку шире, уголки рта еще немного приподнялись.

— Уверяю вас, вы не одиноки в том, что избегаете читать мои книги.

Уилле ужасно захотелось пожать плечами, но это, как и вздохи, по ее мнению, не было элегантным способом проявлять эмоции, которые лучше бы держать при себе.

— Тому найдется мало доказательств, — возразила она. — Вы давно не были в Англии, но вы увидите, что ваши книги очень популярны.

— А вы предпочитаете романы? — спросил он.

— Нет. Боюсь, меня не привлекают вымышленные истории.

Он смотрел в лицо Уилле так пристально, что у нее начала слегка кружиться голова. Это ее нервировало.

— Я не выдумываю события, которые описываю, — в голосе лорда Аларика послышались задорные нотки.

— Конечно, нет, — поспешно сказала Уилла. Потом, не удержавшись, добавила: — Хотя, судя по тому, что мне рассказала моя подруга Лавиния, ваши приключения обычно, я бы сказала, экстраординарные. Вы с этим не согласны?

— Нет. — Казалось, он еще больше развеселился. — Что же вы сейчас читаете?

— Письма Плиния к Тациту, но я отложу их в сторону и прочту один из ваших дневников. С чего вы посоветуете начать? Может быть, с каннибалов?

Одна бровь лорда Аларика взлетела вверх.

— С каннибалов?

— Ах, я и забыла! — воскликнула Уилла. — Лавиния говорила, что каннибалы появляются только в пьесе.

Ее слова, будто точка в конце предложения, положили конец его веселью. Он сдвинул брови.

— В пьесе?

— «Влюбленный Уайльд», — ответила Уилла, удивленная, что лорд Аларик не знает о пользующейся огромным успехом пьесе о его жизни.

— Что конкретно происходит в этой пьесе? — Он вовсе не выглядел довольным.

— Как вы, наверное, догадались, вы встречаете одну даму…

Уилла не без удовольствия отметила, что выражение его лица стало еще более страдальческим. В это время у нее за спиной кашлянул лорд Роланд. Уилла вздрогнула от неожиданности. По-видимому, Диана сбежала, оставив Норта одного, и ему не оставалось ничего иного, кроме как присоединиться к ним.

— Я забыл тебе сказать. — Норт лукаво улыбнулся брату. — Мы всей семьей специально съездили в Лондон, чтобы посмотреть пьесу о тебе. Возле театра продавали медальоны, так тетя Ноув скупила их все до единого.

Лорд Аларик нахмурился.

— Медальоны?

— Копии медальона, который вы подарили своей невесте, — пояснила Уилла.

— Как, я не только влюбился, но еще и обручился?

— Она была твоей единственной истинной любовью, — сказал лорд Роланд, улыбаясь еще шире. — Ты написал и прочитал кучу стихов о любви, это заняло большую часть первого акта. И в конце концов вручил ей медальон в знак твоей преданности. Ты непременно увидишь этот медальон на дамах — вчера тетя Ноув раздавала их, как имбирные пряники.

— Какая чушь! Я в жизни не написал ни строчки стихов! Что там еще происходит, в этом фарсе?

— Должна с сожалением сказать, что это не фарс, а трагедия, поскольку вашу возлюбленную в конце концов, съели каннибалы, — сказала Уилла и, не удержавшись, расплылась в улыбке вместе с лордом Роландом.

— Не могу сказать, что я сильно сожалею о смерти невесты, с которой я никогда не встречался, — заметил лорд Аларик.

— Если не возражаешь, я дам тебе совет, — не унимался его брат. — Тебе надо было пропустить завтрак и преодолеть страх перед водой, чтобы успеть спасти эту дочь миссионера от каннибалов.

— Дочь миссионера? Что конкретно ты имеешь в виду?

Уилла невольно попятилась. Внезапно лорд Аларик стал похож на хищника, готового к прыжку. Но, казалось, никто, кроме нее, этого не замечал.

Едва Уилла вырвалась из их маленького кружка, как на ее место устремились сгорающие от нетерпения дамы, локтями отталкивая ее в сторону. Ей, конечно, следовало уйти не оглядываясь, и у нее это почти получилось, но в середине зала она все-таки оглянулась и, к своему смущению, обнаружила, что лорд Аларик наблюдает за ней.

Вероятно, он привык к тому, что дамы оглядываются на него и бросают страстные взгляды, потому что немного улыбнулся, когда их глаза встретились.

Он что, посмеивается над ней из-за ее бегства? Уилла резко повернула голову и стала смотреть прямо перед собой. Он яснее ясного дал понять, что ему безразличны правила вежливости, которым следуют люди благородного происхождения. Этот человек — угроза приличному обществу. Привлекательная, но все же угроза.

Глава 3

Бильярдная

Ранний вечер

— Не припоминаю, чтобы когда-нибудь видел тебя одетым в шелка, тем более розового цвета, — сказал Аларик. Он стоял, прислонившись к бильярдному столу, и смотрел, как его