Случайная няня для дочки магната - Аня Васнецова

— И что же ты любишь делать в свои четыре года?

— Ездить на автобусе, рисовать… — девочка задумывается над тем, что бы еще добавить.

— Я тоже люблю рисовать, — радостно сообщаю ей. Вот и нашлось дело, которым можно занять Настеньку. — А, давай, рисовать вместе!

— Давай! — тут же соглашается малышка, задорно улыбаясь.

— Сейчас, — развожу бурную деятельность по поиску чем рисовать и на чем.

— У меня есть карандаши, — Настенька лезет в маленькую разноцветную сумочку у нее на поясе. — Вот.

Она достает три огрызка цветных карандашей, и один простой. Девочка показывает самый короткий из них, розовый, почти затупленный, и грустно произносит:

— Мой любимый.

— Не переживай, — бодро отмахиваюсь я. — Папа тебе, знаешь, сколько карандашей накупит новых?!

— Сколько? — с надеждой спрашивает малютка.

— Много! — сообщаю ей.

И раздвигаю руки в стороны, показывая насколько это много.

Наятенька радостно хихикает.

Так, осталось найти листок, на котором можно будет рисовать.

Пробегаюсь взглядом по кабинету. Ничего подходящего не нахожу. Заглядываю в ящик стола. Там тоже нет. Не на документах же рисовать?

— Ты что ищешь? — спрашивает малютка, с любопытством следя за моими действиями.

— Листочек, чтобы рисовать, — объясняю ей. — И что-то найти пока не могу.

Лицо девочки тут же принимает грустное выражение.

Блин! Должны же быть хоть какие-то листочки.

Жаль, в кабинете принтера нет, вытащила бы лист из лотка. Видимо, Демид Алексеевичу все бумаги распечатывает помощник и секретарь.

И в дверь вдруг влетает Оля. Смиряет меня неприязненным взглядом. Девочку холодным.

Как говорится, вспомнишь нечто дурно пахнущее, так оно сразу появляется.

— Надеюсь, вы тут ничего не трогаете без разрешения Демида Алексеевича? — цедит она, подходя к столу и оставляя на нем несколько распечатанных листков.

— Слушай, его дочке не на чем рисовать, — обращаюсь к этой гадине. Причем, вежливо. — Ты не можешь, пожалуйста, принести какие-нибудь листочки. Я тут ничего такого не нашла.

— Пфф! — фыркает Оля и закатывает глаза. — Я, в отличие от некоторых, в няньки не нанималась. И мне Демид Алексеевич не давал распоряжений помогать няням. У меня другие обязанности.

После чего гадина уходит, хлопнув дверью.

Так и хочется крикнуть ей вслед: «Коза!». Ну, не при ребенке же. Да, и не хочется опускаться до оскорблений.

У Настеньки глаза снова становятся мокрыми.

— Мы не сможем порисовать? — голос ее дрожит.

— Сможем. Конечно, сможем — уверенно отвечаю ей.

Найти бы только на чем…

Тут бросаю взгляд на листы с распечатками, которые принесла Оля. Хм…

Глава 4

Настя

— Правда, красиво? — спрашивает Настенька папу, всучивая тому рисунок. — Мы очень старались.

Глазки ангелочка так и светятся. Ждут, когда папулечка одобрит, похвалит, порадуется.

Насчет «похвалит» Демид Алексеевич не подводит.

— Краси-и-иво-о, — протягивает он, выгибая бровь, и с подозрением пытается разглядеть обратную строну листочка.

А там тоже рисунки. Прямо поверх таблиц и текста.

Потом мужчина, посмотрев на меня, выразительно оглядывает свой кабинет.

Все двенадцать листочков, что принесла Оля, изменили статус с «видимо важный, но скорее всего, не очень, документ» на «каляки-маляки с одной стороны, и художественный ШЕДЕВР от Настен с другой».

Все одиннадцать «шедевров», двенадцатый в руках Демида, устроились по периметру кабинета. Парочка поверх картин, парочка на подоконнике, несколько на голых стенах, на полках, на дверце шкафа и одна на доске (белая с магнитами).

— Просто Настенька очень хотела украсить комнату папы, — осторожно отвечаю я.

— Здорово, правда? — тут же добавляет девочка, заглядывая папочке в глаза с выражением: «ну, где же твоя счастливая улыбка до ушей?».

Но папа почему-то не улыбается.

И я понимаю почему.

В кабинет входит Оля.

— Вот ваше кофе Демид Алексеевич, — бросает на меня очередной недобрый взгляд. Который уже за сегодняшний день? — Отчет и статистику я вам приготовила заранее. Так что все готово. Возможно, даже, сегодня освободимся по-раньше-е-е…

Радостное щебетание прекращается. Помощница, увидев рисунок и то, что оказалось на его обратной стороне, как и начальник, не спешит улыбаться. Глаза пучит свои. Ну, как можно так неадекватно реагировать на такую милому, как рисунки этого ангелочка? И опять она кофе средним родом обзывает!

— Это же отчеты и статистика! — взвизгивает Оля, наконец убедившись в своих подозрениях, рассмотрев листочки.

Хорошо, что Демид Алексеевич успевает забрать у девушки кофе. Он, продолжая хмуро рассматривать рисунок, усаживается за свое рабочее место. Вид грозного мужчины не предвещает ничего хорошего. Главное, чтобы на дочку не сорвался. Она уже на папу немного обиженно посматривает. Выглядит расстроенной.

Ну, правильно, с ее то стороны, она старалась для папы. Хотела как лучше. А он не оценил. Вон, какое злое серьезное лицо.

Блин, Демид даже в таком виде очень привлекательный. Важный, солидный, грозный. Перед таким мужчиной хочется сделать все, что угодно, выполнить любое поручение, в лепешку расшибиться, лишь бы удовлетворить, чтобы похвалил.

Оля же подрывается и хватает все изрисованные листочки, собирает в стопку, кладет на стол пред начальником, пытаясь найти там хоть какую-то более менее читаемую информацию. Но тщетно.

— Я столько времени убила, чтобы успеть их составить! Они же нужны были к сегодняшнему вечеру! Вы чего наделали?!

Чего так орать? Ребенка же пугает.

От крика Оли Настенька хмурится, прижимает ладошки к ушкам. Пугается.

Я же решаю пояснить.

— Настенька очень переживала. Нужно было отвлечь. Я ведь просила у тебя листочки, — обращаюсь к Оле. — А ты принесла эти. Мы подумали, для рисования. Настенька обрадовалась. Вот мы их и использовали.

Да, хитрю. Сразу поняла, что за бумаги. Нужная и даже полезная статистика с отчетами по разным кампаниям и рыночным продуктам. И, естественно, на их составление нужно время.

Но, если вдруг эти листочки пропадут, или испортятся, не так уж и страшно. Не правда ли? Можно же составить и распечатать новые. Подумаешь, придется еще поработать. Психическое и моральное здоровье Настеньки, в данном случае, важнее.

Кто же знал, что информация на листах нужна так срочно?

— Ты совсем тупая?! Это не для рисования! — переходит все границы Оля.

Но я ей ответить не успеваю. Слово берет Демид:

— Не ругайся при ребенке. Лучше принеси мне еще кофе. Нужно взбодриться, — мужчина растирает себе виски.

Грозный тон и приказ заставляет помощницу вытянуться чуть ли не по струнке. И тут же метнуться из кабинета.

Я и сама чуть не побежала выполнять команду.

Как у него удается так воздействовать на других людей?

Тяжелый взгляд босса падает на меня. Чуть не придавливает многотонным грузом. Хочется найти укрытие, но спрятаться негде.