Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс

Словно по команде, в дверях конторы появляется Джон, обмахиваясь стопкой писем. Настоящий южный джентльмен, вплоть до костюма-тройки и легкой испарины на лбу. Спросите его, и он соль земли3, пробившийся с низов бизнесмен, знающий цену тяжелому труду. Но я-то знаю, что его участие в делах автомастерской, как и всех остальных заведений в городе, которыми он владеет, начинается и заканчивается его подписью на бумагах на право собственности.

Я замираю по стойке смирно, дурацкое заячье сердце колотится где-то в районе горла.

— Извините, — слетает с губ на автомате. — Я просто…

— Свали отсюда, — растягивая слова, произносит Джон. — Сейчас шериф приедет перетереть кое о чем, мне нужна конфиденциальность.

Заметил ли он машину мисс Донован, Джон не показывает. Может, на этот раз пронесет и я не огребу проблем.

Я рассеянно потираю пальцами сигаретный ожог на руке.

Что ж, будем надеяться.

Бешеный пульс едва заметно успокаивается, когда за ним закрывается дверь конторы. Я возвращаюсь в реальность и поворачиваюсь к своему несостоявшемуся клиенту…

Но его и след простыл. Никаких следов его самого или его машины.

— Ну и…хрен с тобой, — едва ли не сплевываю я, снова сжимая кулаки. Типичный пустозвон. Богатый мальчик, решивший, что может поиздеваться над бедной девчонкой из автосервиса с опилками в хвосте и маникюром из моторного масла. И теперь мне придется вкалывать вдвое быстрее, чтобы наверстать упущенное время, если я хочу закончить с «Бьюиком» мисс Донован до ее прихода… и уж тем более до приезда шерифа.

Меня невольно передергивает. Джон и шериф Уитли дружат сколько я себя помню, и даже дольше. Классические кумовья, которые глушат бурбон и рука руку моют, вечно собираясь покалякать о «делах» того или иного рода. Я не юрист, но тут и закон знать не надо, чтобы понять: этот шериф продажный как придорожная девка. Едва ли можно быть другим, если ошиваешься рядом с Джоном. И это явно приносит свои плоды, ведь за все те годы, что я живу в округе Шервуд, у шерифа ни разу не было ни одного соперника на выборах. Он каждый раз переизбирается на новый срок и получает жирный госчек в придачу.

Даже не будь я нищей сиротой, у которой нет иного выбора, кроме как терпеть все это до своего двадцатиоднолетия, я бы все равно до глубины души его ненавидела. Никто не имеет права наживаться на таких людях, как мисс Донован и старик МакАллистер. Особенно если этим они делают богаче таких подонков, как Джон.

День стремительно катится по наклонной. Я тихо матерюсь сквозь зубы и смотрю сначала на «Бьюик», потом на дверь конторы. Затем на миг перевожу взгляд на укрытую брезентом машину в углу.

Если не считать моего фонда на обучение, это единственная ценная вещь, которая у меня есть. «Мустанг». Мой «Мустанг». Папин «Мустанг». Побитый, ржавый, едва способный ехать. Но он мой, и за него я буду драться насмерть.

— Ну надо же, кто это у нас тут, самый хорошенький механик во всем округе Шервуд.

Волоски на затылке встают дыбом, стоит мне услышать этот голос. Его ни с кем не спутаешь, это шериф Уитли. И если чей-то голос я и люблю слушать еще меньше, чем брюзжание Джона, так это его.

Я медленно, размеренно разворачиваюсь на каблуках и натягиваю на лицо самую безобидную улыбку. С ним лучше не раскачивать лодку. Хотя больше всего на свете мне хочется размахнуться и дать ему в морду.

— Шериф, — я киваю, изо всех сил изображая милую южную красавицу.

Просто отвали от меня и катись к Джону, дай мне спокойно закончить день, мысленно молюсь я.

Шериф — фигура внушительная. Он при полном параде: строгая форма цвета хаки, рация на плече, на голове шляпа, которую он при виде меня тут же галантно приподнимает, ведь я же леди, и зеркальные солнцезащитные очки. Для полноты картины местного стража порядка из заезженных киношных штампов ему не хватает только зубочистки в углу рта.

В отличие от Джона, он в довольно приличной форме. Но это не от погонь за плохими парнями, а от тщеславных часов в домашнем спортзале, где он тягает железо и бормочет себе под нос, какой он крутой, словно конченый психопат. Его песочно-рыжие усы шевелятся, когда он улыбается мне, обнажая отбеленные зубы без намека на желтые табачные пятна, которые должны бы там быть, учитывая его страсть к сигариллам.

— Как сегодня идут дела? — спрашивает он.

— Хорошо.

Я давно поняла, что односложные ответы — самые лучшие. Совсем промолчать нельзя, иначе отчитают за грубость. Но начни вдаваться в подробности, и только спровоцируешь дальнейший разговор, а это последнее, чего мне хочется при встрече с шерифом, да и вообще с кем бы то ни было в округе Шервуд. Мне просто хочется убраться отсюда как можно быстрее и незаметнее.

Но не тут-то было. Шериф делает вальяжный шаг ко мне, лениво проводя кончиком пальца по капоту машины мисс Донован.

— Знаешь, — произносит он, — меня всегда поражало, что человек с твоим… — он слегка понижает голос, — …состоянием способен справляться с такой тяжелой физической и умственной работой.

На самом деле это ни разу не комплимент, но он хочет, чтобы я думала именно так.

— Делаю что могу, — отзываюсь я.

К тому же редкие припадки никак не влияют на мой интеллект или способность вкалывать, мысленно добавляю я. Эти приступы начались у меня сразу после гибели родителей, и худшее, что я за собой замечала — это просто провалы в памяти после того, как прихожу в себя. Не то чтобы я сама себе такое выбрала, но уж точно не самый страшный недуг. И по крайней мере Джон разрешает мне лечиться. Я наблюдаюсь у городского невролога, чтобы поддерживать здоровье. Так что я далеко не кисейная барышня, падающая в обморок при малейшей тревоге.

Единственная загвоздка, из-за этого я, конечно, не могу получить водительские права. По закону штата садиться за руль запрещено, если за последние шесть месяцев был хоть один приступ. И почему-то кажется, будто счетчик постоянно обнуляется как раз тогда, когда я уже готова сдавать экзамен. Разумеется, водить я умею — и на автомате, и на механике, — и сдала бы тест без единой помарки. Да я, черт возьми, параллельную парковку сделаю лучше, чем инструкторы из транспортного департамента. Но правила есть правила, и обойти их никак нельзя, особенно когда твой опекун в пуху и перьях с шерифом.

— Тебе так повезло, — продолжает шериф, — что дядя позволяет