Лёд и пламя. Миссия попаданки - Кира Литковская

не занавешенное плотными портьерами открытое окно и упал на кровать, осветив на нем девушку с темными шоколадными волосами, которая металась словно в горячке по кровати и ее пустеющий взгляд становился с каждым вздохом и каждой минутой все тускнее и тускнее.

В конце концов внутренняя борьба тела с разумом закончилась и ее обессилившая рука свешалась с края бортика тяжелой дубовой кровати заправленной зеленым бархатным покрывалом.

Поднять ее она была больше не в силах. Ее веки потяжелели, глаза окончательно помутнели. Она вдруг издала протяжный хриплый вздох словно цепляясь за этот мир изо всех сил, ее глаза тихо закрылись, ресницы последний раз встрепенулись и затихли и ее тело полностью лишившись души и ушедшее за грань, резко полетело на пол встретившись с дощатым паркетным полом. Хозяйка тела была мертва.

****

Минуту спустя.

Летела я не долго наверное, я все ждала как разобьюсь об острые камни оврага,но вместо этого приземлились на что то плотное и деревянное, и резко раскрыла глаза от неожиданности и глухого удара. Ни какого утёса не было и в помине, как и острых камней, что должны были ожидать меня внизу и ознаменовать конец моего земного путешествия.

Первой мыслью было, что я умерла или лежу где нибудь в коме облепленная со всех сторон трубками если мне все же удалось каким то чудом выжить, но ощущения говорили об обратном.

Это помещение плохо смахивало на больничную палату и больше походило на реальность нежели на сон.

Резкая боль прострелила мой висок вернув меня в реальность из моих мыслей и я поняла, что во сне такой резкой боли быть в принципе не может.

Я огляделась насколько смогла повернуть словно налитую чугуном голову, но кроме разрисованного потолка и люстры со свечами, что висела надо мной не увидела больше абсолютно ничего. Это было пока единственным объектом, за что зацепился мой вначале расфокусированный взгляд ставший вдруг из замутненного резким.

— Где я?-Что со мной — стайка мыслей резво промчалась в моей голове и также потухла. На душе осталась лишь звенящая тишина, что царила в полумраке какой то большой и широкой комнаты.

Голову еще раз резко прошибла боль и на ней образовалась шишка от удара об деревянную гладкую поверхность с которой я соприкоснулась при падении.

Я все еще лежала на деревянном полу, а свет от луны через окошко светил мне прямо в глаза. Тяжелые светлые портьерные шторы были раздёрнуты по краям от широкого зарешетчатого узорной решеткой окна, и отдавали нереальным, и мистическим светло лиловым цветом посеребренным по краям, будто их коснулась сама луна спустившись сверху с небосвода.

Я поняла,но не сразу, что лежу на полу в какой то богато обставленной комнате.

Я тихонько встала с пола опираясь о край кровати, рядом с которой я лежала, потирая ушибленнвый бок и трогая шишку которая образовалась на голове. Меня резко зашатало от слабости, бросило в холодный липкий пот и я чуть не рухнула обратно на пол и лишь чудом удержалась на дрожащих ногах.

— Что за фокусы? — Где я? — произнесла я и не узнала своего голоса. Мой хриплый голос оттолкнулся от стен и потолка и отразился обратно в мою сторону повторив как эхо — " фокусы". Как будто голос был и вовсе не мой, а совершенно чужой по звучанию.

Потом я посмотрела на свои тонкие и изящные руки. Такие если у меня и были раньше, то лет так 10 — 11 назад наверное. Это были явно не мои руки менеджера с ярким лаком на салонных нарощенных ногтях.

Мне вдруг захотелось посмотреть на себя в зеркало, чтобы убедиться в своей догадке, что мельком проснелась у меня в голове. Посмотреть на себя уж очень хотелось, хотя было и страшно сначала.

Зеркало нашлось на удивление почти сразу же возле высокого двухстворчатого на четырех витых ножках шкафа, что находился в дальнем углу моей комнаты.

С чего это вдруг я подумала, что комната моя, даже мысли были будто и не мои вовсе. Выглядело это как минутное воспоминание вдруг всплывшее отдельным образом в моей голове. Это тело на удивление воспринималось как родное, а не что — то чужеродное.

Пока я шла до зеркала маленькими медленными шагами, потому что мои ноги почему то были очень ослабленны и я с трудом передвигала их, двигаясь словно древняя старуха прожившая слишком много на этой бренной земле , то пока шла очень внимательно рассматривала место в котором я сейчас оказалась, не упуская из виду каждую встретившую мне деталь.

И чем больше я вертела головой по сторонам, тем сильнее мои глаза расширялись от удивления и охватывающего меня все больше и больше ужаса. Все было чужое, чуждое моему пониманию.

Паники пока не было, только детское какое — то любопытство, как будто я подглядывала в маленькую щелочку, как когда то Алиса из страны чудес.

Вместо своей небольшой квартирки, я оказалась в комнате, которая больше напоминала торжественную залу для приемов.

А посмотреть, было действительно на что в этой комнате.

Вся обстановка напоминала смешанный стиль плавно перетекающий из векторианского в эпоху возрождения. Как будто я оказалась внезапно в историческом музее.

Тут в центре этой большой комнаты стояла большая кровать под зеленым собранным у четырех столбиков и перевязанным белыми бантами балдахином под резными вырезанные из красного дерева ножками.

На полу лежал темно синий ковёр украшенный геометрическим ассиметричным рисунком, а в камине горел самый настоящий огонь ярко оранжевого цвета. На сложенном из светлого камня камине стояли три огарка свечи в резных подсвечниках.

Огарки давно прогорели и от них остался лишь слабый запах растаявшего воска от огня.

Наконец подойдя к овальному зеркалу и взглянув насебя, я отметила бледность на лице той которой теперь являлась.

На меня из зеркала смотрела бледная, с расширенными от усталости глазами растрепанная незнакомка, чем то даже отдаленно напоминавшая меня прежнюю, только моложе. Только она была что ли как — то более аристократичнее меня.

Я была лишь скромным служащим сторойтельной фирмы и мне никогда были не доступны ни такое белье, что было сейчас надето на мне, ни комната с такой дорогой мебелью.

У незнакомки, что смотрела на меня сейчас из зеркала, был тот же цвет зеленых глаз, узкий подбородок, маленький аккуратный носик и тонкая, почти осиная талия, а сквозь сорочку угадывались ребра. Худоба была осязаемой, не то что у меня, что носила 48 размер. У