Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий - Ольга Баринова

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

После того как все необходимые подписи были поставлены, и перо в последний раз скрипнуло по пергаменту, юрист, довольно кивнув себе, присыпал все песком.

- Готово, - произнес он, поворачивая документ в тугую трубку. - Копию я передам в городской архив к вечеру. Поздравляю с вступлением в наследство вас, господин барон, и вас, госпожа баронесса.

Юрист сделал едва заметный пас рукой, произнося формулу закрепления. По бумаге мгновенно пробежала волна золотистого пламени. Вспышка тут же угасла, не повредив документ, но оставив на нем переливающийся магический оттиск.

Нотариус передал Марине фамильное кольцо мужа, как доказательство статуса вдовы. Она надела его на безымянный палец, и кольцо мягко замерцало, тут же подстраиваясь под размер новой владелицы. Оно признало ее новой хозяйкой, и теперь ее кровь считалась кровью владельца.

Корнелиус проводил взглядом юриста, затем перевел глаза на кольцо на пальце Марины. В его взгляде мелькнула жадность.

- Кольцо, - сказал он, протягивая руку. - Оно принадлежит роду Вейнов. Ты не имеешь права его носить.

Он попытался стянуть кольцо с ее пальца. Металл под его пальцами раскалился добела. Корнелиус вскрикнул и отдернул руку. На его ладони остался багровый ожог, похожий на герб Вейнов.

Марина смотрела на это с замиранием сердца. Она ничего не делала - кольцо защищалось само.

Корнелиус побелел. Он сжал обожженную ладонь и процедил сквозь зубы:

- Кровь земли признала тебя. Это ничего не меняет. Кольцо не даст тебе власти над настоящим наследством. И, главное, над семейной сокровищницей.

Раздраженный, он развернулся к выходу.

- Слуги вынесут твои вещи из главного дома через час, - бросил он через плечо, даже не потрудившись обернуться. - Лошадь и повозку я тебе, так и быть, одолжу.

- Как щедро с твоей стороны, - в тон ему отозвалась Марина, но он уже не слушал, спешно покидая зал, словно боялся, что она передумает и спросит еще что-нибудь.

Юрист вежливо откланялся следом, оставив после себя лишь запах краски и сургуча. И тогда Марина, наконец, позволила себе выдохнуть - по-настоящему, всей грудью, впервые за этот безумный день.

Она осталась в зале одна. Вернее, почти одна.

- Смело, - от окна раздался тихий голос. - Большинство людей на вашем месте до последнего сражались бы за золото. А вы попросили развалины.

Марина медленно повернулась. Незнакомец никуда не ушел - все это время он стоял в тени колонны, наблюдая за происходящим с таким видом, словно находился на премьере забавной пьесы.

- Развалины, которые никому не нужны, - гораздо безопаснее золота, которое я не в силах удержать, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мне пока еще дорога моя жизнь.

Уголок его губ дрогнул - не совсем улыбка, но что-то очень на нее похожее.

- Разумно. Хотя и не могу отделаться от мысли, что вы знали о поместье Дикая долина чуть больше, чем говорите.

Марина внутренне похолодела. Он что-то заметил. Или знал заранее.

- У меня было достаточно времени подумать обо всем в подвале, - сухо сказала она. - А теперь, если позволите, представьтесь для начала. Вы знаете мое имя, титул и, судя по всему, куда больше моих семейных тайн, чем мне бы хотелось. Будет честно, если я узнаю хотя бы кто вы.

Незнакомец чуть помедлил, а после чуть склонил голову.

- Эдмунд Рейн… Торговец. По крайней мере, так меня зовут в этом городе.

- А как вас зовут в других городах?

- Это, баронесса, долгий разговор.

Он подошел ближе, и Марина против воли отступила на полшага - что-то в этом человеке заставляло ее держаться настороже.

- Вы сказали, что знаете кое-что о моем несчастном муже, - напомнила она, возвращая разговор в нужное русло, прежде чем этот загадочный «торговец» окончательно перехватит инициативу. - Что-то, что скрывает мой дорогой деверь.

- Говорил. И скажу - но не здесь, где стены имеют уши, а у слуг вашего деверя длинные языки. - Он бросил взгляд в сторону двери, за которой недавно скрылся Корнелиус. - Дикая долина, - сказали вы. Удивительный выбор.

Марина остолбенела.

- Что вы имеете в виду?

Но тут дверь за ее спиной скрипнула, и странный торговец тут же замолчал.

- Не сейчас. - Эдмунд вежливо улыбнулся, и это почему-то встревожило ее сильнее, чем его прежняя каменная холодность. - Устраивайтесь на новом месте, баронесса. А через несколько дней, когда все уляжется, я вас навещу. И тогда мы поговорим обо всем - о поместье, о вашем несчастном супруге, и о том, почему некая… Вдова, проведя сутки в подвале, вдруг заговорила с видом человека, который явно понимает толк в делах.

Он коротко поклонился и ушел, оставив Марину стоять посреди пустой промозглой залы, наедине с гулко бьющимся сердцем и очень нехорошим предчувствием...

К закату, как и обещал Корнелиус, скрипучая телега была загружена нехитрым скарбом Марибель: сундук с поношенными платьями, старое зеркало, несколько горшков и узел постельного белья, очевидно, видавшего лучшие времена.

Лина, та самая служанка, напросившись в возницы против воли Корнелиуса, взялась проводить прежнюю хозяйку до самого поместья.

- Не бросайте меня здесь, добрая госпожа, - умоляюще попросила она, когда телега загромыхала по вечерней мостовой. - Мне в этом доме после вашего отъезда жизни не будет.

Марина посмотрела на ее усталое, изрезанное морщинами лицо и почувствовала укол сострадания.

- Не брошу, - твердо сказала она. - Мне в новом доме умелые руки пригодятся.

Лина всхлипнула и, кажется, впервые на памяти своей хозяйки позволила себе улыбнуться.

Между тем Марина жадно осматривала свои новые угодья. Обычные, казалось бы, поля - но все пространство от края чернеющего вдалеке леса до горизонта было залито синим, словно кто-то нарочно расплескал по земле краску.

- Цикорий, - прошептала она.

Замена кофе, который, насколько она поняла из воспоминаний, только входил в моду в аристократических кругах и стоил баснословно дорого. А здесь - такое добро под ногами. Основа для рецепта, который она разработала еще там, на комбинате, - только там порошок цикория привозили готовым, в огромных мешках, а здесь он рос прямо в поле, бесхозный, никому не нужный, кроме, разве что, коз.

По спине у нее пробежали мурашки профессионального азарта, который ни с чем не перепутаешь…

Когда телега наконец