Сбежать от заморского принца - Селина де Нис

уровень его рта, я заглянула в огромную пасть голема, отыскивая кристалл. А тварь умненькая, пасть открыл старательно широко. Дальше было заклинание хваталки и притягивания. Всё! Кристалл у меня!

Какое странное ощущение в теле — кровь резко забурлила во мне, как будто почувствовало что-то родное и близкое. Сверкание кристалла притягивало, завораживало. Мне не хотелось отрывать глаз от него. И внезапно я увидела в кристалле глаза. Глаза, которые, казалось, заглядывали мне в душу и не отпускали меня. Мне хотелось всё вернуть на место.

Плач ребёнка привёл меня в сознание, и я чуть не бросила кристалл на землю. Что это было? Ладно, потом разберусь, и я сунула его в пространственный карман, вытащила ревущего мальчишку из застывшей в неподвижности ручищи голема, опустила его на землю, нафеячила леденец и сунула ему в руку, чтоб не ревел. Сбросила заклинание времени и вихря и бросилась бежать подальше от застывшей парочки.

Как добежала до стены, пробралась назад и залезла в кровать — не помню. Но трясло мою тушку знатно. Пришлось успокаивать хозяйку моего тела, уговаривать и утешать. Все-таки страх — самая сильная эмоция, и он настолько силен, что мог вырваться из-под моего контроля. И в этот момент рулить телом начинала та маленькая сумасшедшая девочка, которая осталась в этом теле. Потому что она хозяйка, а я — всего лишь подселенка.

* * *

Весь следующий день я пролежала в кровати. Сначала я успокаивала непрестанно воющую у меня в голове хозяйку тела. Иногда, после серьёзных потрясений, утихомирить её было сложно. Чуть позже, вымотанная внутренней работой, я сидела и поглаживала своего окрепшего геккончика и размышляла.

Подселенка. После того кошмара в башне, к мэтру Сигвальду вернулась уже не маленькая запуганная сумасшедшая, а разумная девочка, которая все понимала, но заговорить из-за детских физических травм так и не смогла. Сигвальд, лорд Тсандоро, не просто так слыл самым великим из магов. Он понял всё и сразу: что в теле сумасшедшей девочки появилась другая, разумная, сущность.

От него я узнала, что иномирные переселенцы редко, но появляются в этом мире. За ними охотится инквизиция и уничтожает их. Считается, что иномирные сущности, так же, как и некроманты, дестабилизируют источник магии, потому что та магия, которая приходит с иномирцами, чужда этому миру и работает по другим законам, сбивая баланс магических сил.

Окружающим сказали, что разум вернулся ко мне в результате шока, полученного от похищения. И никто не посмел возразить уважаемому мэтру.

А мне приходилось очень сложно. Нужно было научиться контролировать сумасшедшую хозяйку этого тела, иномирную магию, а потом ещё и бушующие гормоны подростка, а теперь и юности. У тела свои стадии развития, несмотря на разум и мудрость моей сущности. Хотя, какой разум?! Какая мудрость?! Путешествие в разные миры и жизнь в разных телах и условиях мало чему меня научили: проклятие никак не получалось снять.

* * *

На следующий день, рано утром, я кое-как оделась и выползла на улицу. Судя по доносившемуся пению птиц, Орлей полог тишины снял. Оно и понятно.

Создав жучка-подслушку и не забыв встроить в него антисигналку, я отправила его гулять по замку. Прослушала я его только уже поздно ночью, когда проснулась от тягуче-липкого сна, в котором на меня смотрели странные глаза из кристалла.

Я узнала, что около полудня приходили арендаторы Шадомея и благодарили своего лорда за помощь. Они считали, что именно его амулеты и его помощник помогли им обезвредить голема. Орлей попытался уверить, что они сами справились с чудовищем, но они сказали, что видели тень человека, который спас ребёнка и вынул кристалл из голема. Значит, они меня видели. Вот это уже нехорошо. Надо быть осторожней.

Расстелив одеяло под огромным старым деревом, я растянулась под ним во весь рост. Рассматривая его раскидистые ветви, я подумала, почему на нём нет листьев. Раскинув руки и обняв огромный ствол дерева, я прижалась щекой к его коре. Дерево было живым, но почему-то не хотело зеленеть и цвести. Как будто обиделось на что-то. Я села и прижалась затылком к дереву. Оно точно было живым: я слышала, как течёт сок, как звенит жизнь. Но почему-то не выходит наружу.

Размышляя об этом феномене, я задремала. И очнулась я от того, что меня звали по имени. Меня искали, как будто я потерялась. Я позвонила в колокольчик, и когда явился Орлей, то начал меня отчитывать за несвоевременную игру в прятки. Я попыталась объяснить ему, что я не пряталась, а просто дремала под деревом, мне не поверили и оставили меня без завтрака.

Ну, после вчерашнего есть мне до сих пор не хотелось, меня даже подташнивало слегка. А вот почему меня не могли найти, это было очень интересно.

Глава 3. Может ты — мой фамильяр?

Погладив грустного Гекса, я включила подсветку и засобиралась в библиотеку. Там столько всего интересного, недочитанного, а день обещал быть противным — вон сколько серо-свинцовых туч скопилось.

Уже у двери я услышала фырканье и, обернувшись увидела своего геккончика, стоящего на задних лапках и бегающего вдоль стенки сосуда. Интересно, что с ним такое. Может, на свободу пора? Подлечился, окреп и прости-прощай? Вернулась погладить его, а этот хитрюга шмыгнул мне в рукав, подобрался к уху и замер, пригревшись под волосами.

Ну и ладно, любит потеплее, а мне не мешает.

Благодаря Орлею при моем появлении, библиотека начинала светиться мягким светом, подсвечивая книги, на которые я смотрела. Гекс куда-то делся, а я пошла к столу дочитывать мифы и сказания этого мира.

В книге о родовом замке Шадомеев я нашла интересную легенду, которая называлась «Семейное дерево любви». В ней говорилось, что основатель рода Шадомеев был очень вспыльчивым и ревнивым мужем. И чтобы обезопасить свою жену от своей ярости, он купил у заезжего травника семечко волшебного дерева.

Вдвоём с женой они терпеливо поливали и ухаживали за волшебным растением, которое за три месяца выросло в довольно высокое раскидистое дерево.

За то время, что они вместе провели у дерева, они настолько узнали друг друга, обсудили отношения, что их ссоры прекратились. Лишь изредка, когда все-таки им не удавалось сохранить спокойствие, она прислонялась к дереву, которое скрывало её от глаз окружающих, даря тем самым время: ей — чтобы поразмышлять, ему — для того, чтобы остыть.

Теперь я знаю, где можно спрятаться ото всех в этом родовом замке!

От чтения меня отвлёк грохот у дальнего шкафа. Гекс! Опять