Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

щетина и растрепанные, спутанные от мотошлема волосы. Соседу непонятно, чему в этой жизни можно улыбаться в темном подъезде. Не уверен, что вообще когда-нибудь видел его улыбающимся. Так что я просто подмигиваю ему и выхожу на своем этаже.

Зайдя в квартиру, привычно вешаю шлем на крючок, с облегчением снимаю тяжелую куртку. Обычно, приехав домой в пятницу после работы, я сплю несколько часов, чтобы к полуночи отправиться в центр, где в это время начинаются чудесные превращения.

Днем холеные офисные работники с серьезными лицами обсуждают контракты и графики, делая вид, что ничего более важного в их жизни не существует. А ночью эти же приличные люди стягиваются в центр города, где набирает свои обороты торжество городского безумия.

Но сегодня мы празднуем день рождения Вадика — человека, далекого от ночных метаморфоз Москвы. К полуночи, как и все нормальные люди, вместо оборотня с горящими глазами, полными похоти и жажды недоступных в будни удовольствий, он превращается в обычного спящего человека. Целует улыбающуюся во сне дочь, исполняет супружеский долг и погружается в сон, чтобы с утра предаться семейной рутине.

Дверь мне открывает Надя, жена Вадима. Мы тепло здороваемся и обнимаемся как лучшие друзья, хотя мне кажется, что втайне она меня недолюбливает. Это лишь догадки, ведь, как и всякая мудрая женщина, Надя не допускает и тени пренебрежения в сторону лучшего друга своего мужа. Когда я поделился своим предположением с Вадимом, он меня заверил, что ни о чем таком и речи быть не может, потому что Надя, как и сам лучший друг, относится ко мне как к неизбежному, непонятному, но все-таки безобидному и родному злу.

Первое время бесшабашный друг Вадима, конечно, вызывал в ней вполне понятное женское беспокойство. Девушка боялась, что дух свободомыслия и культ игнорирования любых душевных привязанностей могут ненароком передаться ее избраннику, и у того возникнут несовместимые с уютным семейным счастьем идеи. Но Вадим был без памяти влюблен, и Надя эту любовь чувствовала подсознательно, женским шестым чувством. А уж когда правильный и честный Вадим сделал ей предложение, расслабилась настолько, что даже перестала каждые полчаса присылать другу обеспокоенные эсэмэски, если мы с ним задерживались на работе.

Прохожу в гостиную и вижу за накрытым к празднику столом, помимо наших общих знакомых и парочки школьных товарищей, Илью — нового приятеля Вадима. Недавно застал их в офисе что-то горячо обсуждающими. Илья, развернув ноутбук к Вадиму, что-то объяснял тыча пальцем в экран, а партнер, подперев ладонью подбородок, согласно кивал. Как я узнал позже, Илья руководил одним из направлений нашего потенциального клиента и обратился за определенными услугами. Какими именно, я уточнять не стал: мы не лезли в проекты друг друга, поскольку и своих забот хватало. Если Вадиму требовалась моя помощь, он обычно просил об этом напрямую, а без надобности мы друг друга не беспокоили.

Я удивился, что Илья оказался в числе приглашенных: обычно мы с Вадимом не смешивали работу и личную жизнь. Но сейчас Илья сидел рядом с моим другом так, будто они были знакомы сто лет, и что-то вполголоса ему рассказывал, дирижируя собственную речь нанизанным на вилку маринованным грибом.

Глядя на эту внезапно вспыхнувшую приязнь между клиентом и его потенциальным подрядчиком, можно было бы заподозрить друга в кривлении душой во имя коммерческих интересов агентства. Но во-первых, наши потенциальные клиенты если и собирались сближаться с нами, то исключительно в «Пушкинах» и «Турандотах», а вовсе не в простенькой домашней обстановке, а во-вторых, стоило чуть внимательнее приглядеться к Илье, как сразу становилось понятно, чем объяснялась эта неожиданная деловая дружба.

Илья был точно таким же уютным семейным человеком, как Вадик. Его выдавали та же плавная мимика, построение фраз и неторопливые жесты. Даже на праздник Илья пришел со своей тихой, скромной супругой и маленьким сынишкой. Сходство впечатления, которое производили новоиспеченные партнеры, было настолько сильно, что я готов был поспорить, что обнаружу на парковке второй уродливый минивэн, если прямо сейчас предложу джентльменам спуститься вниз.

Гости над чем-то смеются, когда я захожу в комнату, а Вадим, первым заметив мое появление, поднимает руку:

— О, Сашка, проходи. Я как раз рассказываю ребятам о твоем сегодняшнем подарке.

С деланым смущением кланяюсь присутствующим.

— Ты рассказал им, как наложил в штаны при виде дяди-Бориных «орлов»? Ребята, какую версию он вам рассказывает? Как героически противостоял отряду? Не верьте ни единому слову, а лучше заходите к нам в офис, я попросил сохранить запись с камер видеонаблюдения. Кино, я вас уверяю, великолепное! Разогреем попкорн в микроволновке и посмотрим.

— Я тоже хочу! — подает голос Надя.

Гости смеются, а я сажусь за стол. Передо мной тут же появляется тарелка, и дальнейшее застолье течет по классической схеме: мы ужинаем, выпиваем и желаем имениннику разных благ.

Обвожу взглядом веселую, захмелевшую компанию и думаю о том, как мне нравятся эти люди. Большинство наших приятелей с детства отсеялись по естественным причинам. Клявшиеся когда-то, еще на школьном дворе, в вечной дружбе друзья исчезали из нашей жизни, стоило им попасть в омут семейного счастья. Мы некоторое время продолжали приглашать на различные совместные мероприятия, но, получив несколько ответов, в духе «простите, парни, Мариночка не может», махнули рукой. В конце концов, насильно тащить — занятие неблагодарное.

А потом вдруг начавшие разводиться приятели вновь показывались на нашем горизонте. Первое время мы встречали их с радушием и верили звучащим в воздухе новым жарким клятвам, пока не убедились, что прояснение в сознании этих людей носит лишь временный характер. «Вечная дружба» длилась ровно до того момента, пока в жизни заблудшего друга не появлялась очередная «Мариночка», которая «не могла». После чего история повторялась.

В конце концов, мы с Вадиком стали с легкой душой отпускать таких персонажей и больше внимания уделять тем, чье желание быть рядом не зависело от семейной конъюнктуры.

Когда Илья пошел на балкон курить, мы с Вадимом увязались за ним.

— Саш, я давно хотел спросить, — говорит Илья, поднося огонек зажигалки к моей сигарете, — почему ты не женишься?

Затягиваюсь едким дымом и кашляю. Со стороны это выглядит так, как будто я поперхнулся от вопроса. Вадим улыбается — он знает.

— Потому что не хочу, Илья, — отвечаю любопытному приятелю, прокашлявшись.

— Как это — не хочешь? — изумляется тот.

— Глупо хотеть жениться, основываясь на абстрактном желании. Это что, прихоть какая-то? Мне понятно, как можно хотеть связать свою жизнь с конкретным человеком. Но этого человека сначала нужно встретить. Потом понять. Потом молиться, чтобы этот человек принял тебя