Желанная варвара - Руби Диксон

это время сближения мамы и сына. Мы прижимаемся друг к другу и рассказываем истории, и я слушаю все, что он хочет мне рассказать. Наверное, это моя любимая часть дня, и я люблю слушать его веселую болтовню.

— Я провел с тобой большую часть дня, так что не знаю, есть ли что-нибудь интересное. Я могу рассказать тебе о сне, который приснился мне сегодня во время сна?

— Тебе что-то снилось? — спрашиваю я, нюхая его волосы. Он всегда пахнет как мой малыш, хотя и становится старше.

— Да. Мне снилась Ан-на. — Он гладит мой большой живот. — Когда-нибудь она будет такой же с моим комплектом.

Я хихикаю.

— Тебе снилось, что Ан-на беременна? — Из светловолосых близнецов Норы Анна менее симпатичная и жизнерадостная. Конечно, я бы никогда не сказала этого Норе. Но я удивлена, что Аналай влюблен в нее. — Это потому, что у вас такие близкие имена?

— Нет, мама. Это потому, что я найду в ней отклик. Но еще очень, очень нескоро. Когда мы станем старше. — Он зевает. — Я собираюсь стать охотником, и после того, как Эл-за найдет отклик, Ан-на найдет отклик у меня. Тогда в племени будет много комплектов. У нас закончатся хижины для всех семей. Кому-то придется спать в складских помещениях, как тогда, когда вы с папой познакомились.

Я чувствую, как по моей коже пробегают странные мурашки.

— О? Тебе все это приснилось?

— Да. Никаких объяснений, никаких аргументов, просто так будет.

— Это звучит как настоящий сон. А с кем Эльза будет резонировать? — Я рассеянно глажу его по волосам.

— Я этого не видел. Мой сон был в основном обо мне. — Он пожимает плечами. — Посмотрим, смогу ли я выяснить это в следующий раз, когда увижу сон. Иногда я вспоминаю гораздо больше.

— Ты вспоминаешь сон? — Он впервые говорит мне об этом. Нет, подожди. Он и раньше рассказывал мне о снах, но я думала, что это просто глупости. Это первый раз, когда он сказал о том, что найдет отклик.

— Иногда я вижу во сне то, что папа принесет домой с охоты, прежде чем вернется. А иногда о своих сестрах.

Мурашки пробегают по моим рукам, и я вздрагиваю.

— Сестры?

— Их трое. Вот эта, — говорит он, легонько похлопывая меня по животу. — И еще две, но они еще не скоро появятся.

Я с трудом сглатываю, размышляя. Похоже ли это на «знание» Рокана? Ему это снится, потому что это произойдет в будущем? То, что он говорит, звучит разумно… и все же я все еще удивлена. Я не такая, как Джоси, которая, похоже, полна решимости родить как можно больше детей от своего супруга Хэйдена. После того, как я пережила такие тяжелые времена, связанные с беременностью и кормлением Аналая, я подумала, что, возможно, у меня будет только один ребенок. Что, возможно, моя вошь не готова дать мне больше. Забеременеть во второй раз было неожиданностью, но отрадной. Мысль о большем количестве комплектов? Мне… нравится это.

Дочери. Их трое. Боже мой.

— Как их звали в твоем сне? — Я не могу удержаться, чтобы не спросить. Мне нужно спросить Золайю, не приходится ли он Рокану двоюродным братом или племянником. Или, может быть, это просто детская чушь. Но в этом есть странная доля правды, которая заставляет меня внимательно слушать.

Он только сонно смеется и снова гладит меня по животу.

— Мама, это ты даешь им имена, а не я.

Справедливо. Я глажу его по спине, прижимаю к своей груди.

— Значит, ты найдешь отклик у Анны, да?

— Да, но не раньше, чем у нее вырастут груди. Это займет некоторое время. — Он сонно похлопывает меня по груди. — С ней будет приятно спать, как с тобой.

Мои губы подергиваются.

— Понимаю. Кто-нибудь еще найдет отклик?

— Эревэр и Каэ, — бормочет он, и становится ясно, что он устал. — Но все это знают.

Кажется, из этих двоих действительно получилась милая пара… Но они еще и единственные дети.

— Ммм. А Жоден? — спрашиваю я, думая о дерзком, разговорчивом мальчике Джоси. Он хороший друг Аналая, хотя иногда от его вопросов мне хочется рвать на себе волосы.

— Тали, — бормочет Аналай, засыпая. — Или Вэкка. Не могу вспомнить.

Хм. Я глажу его по волосам.

— Иди спать, малыш. Ты можешь рассказать мне об этом завтра.

— Я не вспомню об этом завтра, — говорит он мне, а затем поднимает на меня взгляд, и вся сонливость сменяется беспокойством. — Ты ведь вспомнишь за меня, правда?

— Еще бы, — говорю я ему, испытывая любопытство и легкий испуг одновременно. Мне нужно рассказать об этом Марлен. И Мэйлак. И Рокану, раз уж он вернулся. Интересно, с чего началось его «знание». — Поспи немного, любимый. — Я целую его в лоб. — Люблю тебя, Аналай.

— Люблю тебя, мама. — Он снова закрывает глаза и прижимается ко мне, а потом затихает.

Я обнимаю его, пока он спит, думая обо всем, что он мне рассказал. Конечно, это всего лишь ребенок, рассказывающий о своем ярком сне. Должно быть. С другой стороны… У меня три дочери? В конце концов, я могла бы это понять. Я думаю о маленькой Анне, его будущей «паре». Я не знаю, что и думать. Я бы хотела, чтобы Золай был здесь, чтобы я могла рассказать ему об этом, и он посмеялся бы над этим вместе со мной. Хотя это всего лишь сон, я все равно прижимаю Аналая чуть крепче, пока он спит.

Он еще слишком мал, чтобы я могла думать о том, чтобы отдать его кому-то другому, даже если это Анна с двумя желтыми косичками и маленьким круглым животиком. Я пока не готова расстаться со своим малышом. Мне кажется, что я прижимаю Аналая к себе на несколько часов, и по мере того, как я это делаю, спокойствие, которое дарила мне Мэйлак, улетучивается, и я остаюсь наедине со своими мыслями.

Я думаю о Золайе и о том, беспокоится ли он обо мне. Не забывает ли он о том, что нужно есть как можно больше, потому что он отвлекается, желая все успеть, и забывает позаботиться о себе. Чинит ли ему кто-нибудь ботинки… и если это так, то мне нужно выцарапать ей глаза. Я знаю, что он никогда не посмотрит на другую женщину.

Но это не значит, что она не может смотреть на него. И мой Золай красивый. У него красивые длинные черные волосы, которые он заплетает в небрежную косу, длинные рога и сильные, резкие черты лица. Когда он улыбается, у меня захватывает