Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

— Подожди, — он разворачивается следом. Его пальцы вскользь касаются моих, вызывая мощнейший разряд тока внутри. К этому я тоже не была готова, — я хотел спросить.

— Что? — Оборачиваюсь.

— Ты счастлива? — Он сжимает ладонь в кулак. На щеках бледность, будто бы пробрало не только меня.

— Счастлива? — Повторяю как попугай.

— Да. Ты счастлива?

— Конечно, — Киваю, натягивая на лицо улыбку. Моего несчастья Илай Басов не дождется. Пусть у него есть его крутая жизнь, где он царь и бог. Зато у меня есть Стеша — центр моей личной вселенной.

— Я рад.

— А ты счастлив? — Зачем-то спрашиваю.

— Честно? — Он криво усмехается.

— Да. Так счастлив? — Повторяю вопрос, как он до меня.

— Нет, — выдыхает хрипло.

Глава 04

Несчастлив он?

В своей Москве? Рядом с женщиной, которую хотят все мужчины и все подиумы? На льду, где он звезда? В новеньком Феррари? Или может быть страдает Басов на скандальных фотосессиях, во время которых расписывается на оголенной груди своих оголтелых фанаток?

Но его потухший взгляд, который Илай не скрывает, подтверждает что это действительно так.

— Я рада, — вырывается из меня с облегчением.

Брови Басова медленно ползут вверх, видимо он не ожидал от меня такого ответа. А я не ожидала, что скажу это вслух. Но обратно забирать слова или жалеть о них я не буду.

— Что ж, — он хрипло усмехается, — я рад, что ты рада.

Его взгляд не отлипает. Скользит по моему лицу, по фигуре в осеннем пальто, опять возвращается к лицу. Застревает на губах.

Он будто бы скучал? Или просто изучает, что изменилось за три года, что мы не виделись?

— Послушай, я бы хотел… — Илай делает шаг ко мне, расстояние между нами.

— Мне пора, — обрываю его и делаю шаг назад.

Сейчас мне все равно, чего бы он хотел!

— Ты обижена, — выдыхает рвано.

Капитан очевидность, твою мать! Конечно я обижена!

Да я ненавижу тебя, Басов! Чтоб ты сквозь землю провалился!

Сколько я хотела бросить эти слова ему в лицо, но я же взрослая женщина теперь, не истеричка. Поэтому:

— Нет, мне просто пора идти, — разворачиваюсь и бодро шагаю в противоположную от него сторону. Сохранять улыбку на лице получается пока не покидаю площадь. Дальше улочки передо мной начинают расплываться из-за пелены слез перед глазами.

Я до сих пор чувствую его взгляд. Внутри до сих пор все кипит и рвется. Он же сволочь! Сволочь!

Он знал, что я влюбилась в него, как последняя дурочка, поэтому и согласилась встречаться на его условиях. Не мог не видеть Илай моих восхищенных взглядов. Не мог не чувствовать трепета нежных прикосновений. Я каждый раз беззвучно пыталась донести до него, что погибаю от любви и боюсь его потерять.

Но ему было все равно. Попользовался и оставил, укатив в свою прекрасную новую жизнь.

И поэтому мне совершенно не стыдно радоваться тому, что он не счастлив. И мне плевать на всех этих новомодных психологов, которые с блаженной улыбкой убеждают прощать и отпускать! Не хочу я прощать! Не хочу! Я хочу, чтобы ему стало хоть на половину так же больно, как было когда-то мне. Просто чтобы почувствовать, просто чтобы понять меня!

В сумочке звонит телефон — сестра. Мне сейчас лучше бы ни с кем не разговаривать, успокоиться. Но она у родителей, вдруг со Стешей что-то. Дочка с утра была немного вялой. Нам только простуды не хватало после их с дедом догонялок.

— Привет, что-то случилось? — Выдыхаю в трубку.

— У нас нет. Налепили вареников с вишней, тебя ждем, — она настораживается, — что с голосом.

— Ничего.

Останавливаюсь, понимая, что все это время чуть ли не бежала. Я уже почти дома, осталось только за угол завернуть.

— Ты расстроена? У тебя голос странный… Алена?

— Быстро шла, вот и все, — отхожу в сторону, чтобы пропустить других пешеходов.

— Ты расстроена, я что не слышу по голосу. Твой обалдуй решил не поступать и тебя уволили?

— Никто меня не уволил, — закатываю глаза, — я встретила Илая.

В трубке повисает настороженная тишина.

— И? — Оля понизила голос, — вы поговорили?

— Поговорили, — жмурюсь. — То есть мы просто поболтали, — поправляю сама себя.

— Поболтали? — она цокает, — ты ему не рассказала.

— Нет, — горло сдавливает спазмом и получается слишком хрипло. Нет, я точно истеричка!

— Ты плачешь!

— Я не плачу.

— Плачешь. Где ты? Я приеду, — слышу, как она поднимается и отодвигает стул.

— Не надо, — Вытираю тыльной ладонью слезы. Басов их вообще не заслужил. Ни единой моей слезинки! Максимум холод и презрение. Но я все равно расклеилась, будто мне снова девятнадцать, — я почти дома, — возобновляю движение. Заворачиваю за угол и у подъезда замечаю знакомую мощную фигуру.

Адам Ребров.

Когда-то он играл в команде вместе с Илаем, а сейчас управляет сетью автомастерских.

— Оль, я перезвоню. Адама встретила, — вешаю трубку не смотря на возмущения сестры и подхожу к мужчине.

Мы дружим. По крайней мере я упорно делаю вид, что не замечаю его заинтересованных взглядов. Нет ничего хуже, если тобой пользуются, это я на своей шкуре прочувствовала. Поэтому не стану поступать с Адамом так, как когда-то со мной поступил Илай. Лучше вовсе перестану с ним общаться, если он начнет настаивать на большем.

— Привет, — Адам оборачивается с широкой улыбкой. Мой взгляд скользит по мужественному лицу, по широкому разлету плеч в легкой ветровке. Он красив. Шикарен. И полная противоположность Илаю — зеленоглазый блондин. И почему я не могу влюбиться в него?

— Ты плакала? — Адам подходит ближе, с тревогой заглядывая мне в лицо.

— Это от ветра, — пытаюсь натянуть на губы подобие улыбки, — решила прогуляться после занятий с одним из подопечных. Центральная площадь, потом на Парковую свернула. А там всегда ветра, я…

— Басов приехал, — выдыхает он и внимательно следит за реакцией.

— Как приехал, так и уедет, — прохожу мимо Адама к подъездной двери, — хочешь подняться? Я ужасно замерзла. Без перчаток пошла, без шапки. А я же мерзлячка, ты знаешь.

— Знаю, — он идет следом. Крупные ладони ложатся на мои плечи и бережно сжимают, — я билеты в цирк взял, шел к тебе сказать, — раздается сипло на ухо. — Стеше понравится, там будут кошки и маленькие собачки

— Кошки — это хорошо, — ускоряю шаг, чтобы Адама отпустил. Черт возьми, как же неловко! — И собачки тоже, — в лифте становится еще хуже. Он смотрит тем самым взглядом, какой я видела каждый раз в зеркале у себя, когда с Илаем встречалась. В нем такая ранимость, открытость для меня. И агония. Он ждет знака от меня. Любого.