Право одной ночи - Кая Вереск

Он откинулся в кресле, и пламя камина отразилось в его тёмных глазах двумя дрожащими точками, отчего взгляд стал ещё более странным — одновременно и живым, и потусторонним. Он смотрел на меня так, словно я была не просто девушкой с аукциона, а загадкой, которую ему вдруг захотелось разгадать, — не потому, что она сулила какую-то выгоду, а потому, что сам процесс обещал быть занятным. Хищник нашёл новую игрушку и теперь прикидывал, как долго она протянет, прежде чем сломается.

— Теперь рассказывай, — произнёс он, и голос его прозвучал мягко, почти интимно, отчего мурашки побежали у меня по спине. — Кто ты такая на самом деле и зачем пришла в мой клуб.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло до такой степени, что слова приходилось выталкивать силой.

— Я... мне нужны были деньги, — голос прозвучал хрипло, незнакомо, будто принадлежал не мне. — Я слышала, что на аукционе платят больше, чем в других местах.

— Деньги, — повторил он, и в его тоне не было ни насмешки, ни удивления — только холодная, беспощадная констатация факта. Он смотрел на меня так, словно я только что призналась не во лжи, а в чём-то гораздо более жалком. — Серьёзно? Я ненавижу, когда врут. Судя по ужасу в твоих глазах на аукционе, ты прекрасно знаешь, что Грачёв вытворяет с такими, как ты. И если ты соврёшь мне ещё раз, я верну тебя ему и лично прослежу, чтобы он получил всё, за что заплатил.

Я стояла посреди его кабинета, сжимая в руке скомканный парик, и чувствовала себя загнанной в угол. Не так я себе это представляла. Совсем не так. Мой план, который ещё четверть часа назад казался мне почти гениальным, рассыпался на глазах, и я осталась один на один с человеком, который видел меня насквозь.

— Вы перекупили меня, — сказала я, и голос, к моему собственному удивлению, прозвучал почти ровно. — Зачем?

— Хороший вопрос.

Князь поднялся из кресла и медленно, не торопясь, обошёл стол. Он двигался как хищник — плавно, бесшумно, и каждый его шаг отдавался у меня где-то глубоко в солнечном сплетении, заставляя мышцы напрягаться, а дыхание — сбиваться. Он остановился в шаге от меня — слишком близко, так близко, что я почувствовала жар его тела и запах сандала, смешанный с табаком. Его пальцы коснулись моего подбородка и приподняли лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Мне стало интересно, — произнёс он, и в его низком, с лёгкой хрипотцой голосе. — Ты смотрела на меня так, будто я был единственным человеком во всём зале. С ненавистью, которая граничила с надеждой. Будто я был твоим проклятьем и твоим спасением одновременно.

Его большой палец скользнул по моей скуле — медленно, изучающе, — и от этого движения по телу разлилась предательская дрожь, которую я не сумела скрыть. Я молчала. Его прикосновение обжигало, но я запретила себе отшатнуться.

— Чего вы хотите? — спросила я.

— Прямой вопрос. Мне это нравится. У тебя есть выбор, Мира. Или как там тебя зовут на самом деле.

Я вздрогнула, но он не обратил на это внимания.

Он отпустил моё лицо и отступил на шаг, но расстояние между нами не стало безопаснее — воздух всё ещё был наэлектризован, и я всё ещё чувствовала его прикосновение на своей коже, как будто его пальцы оставили невидимый ожог.

— У тебя есть выбор, — произнёс он, и от того, как буднично это прозвучало, у меня похолодели кончики пальцев. — Первый вариант: ты проведёшь со мной одну ночь. Я сделаю с тобой всё, что захочу. — Он выдержал короткую паузу, и его взгляд медленно, почти осязаемо прошёлся по моему телу — от лица к ключицам, — И поверь, — его голос упал до низкого, интимного шёпота, — когда ночь закончится, даже Грачёв, с его коллекцией игрушек и наручников, покажется тебе ласковым любовником, которого ты зря испугалась. Но утром ты уйдёшь. Свободна. С деньгами, которые тебе обещали.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как страх — липкий, животный, парализующий — заполняет меня изнутри, поднимаясь откуда-то из живота к горлу. Он не угрожал и не запугивал. Он просто сообщал факт — так, как сообщают прогноз погоды или расписание поездов. И от этого было во сто крат страшнее.

Глава 5

Тишина в кабинете после его ухода звенела.

Я стояла посреди этой роскошной, пропахшей табаком и сандалом комнаты и пыталась заставить лёгкие работать в привычном ритме. Воздух казался густым, как сироп, — каждый вдох давался с усилием, будто само пространство особняка не желало впускать меня внутрь.

«Ты идиотка, Тая», — пронеслось в голове.

Я согласилась на целый месяц в логове человека, который, возможно, убил моего отца. Я пообещала ему играть роль. Ходить, куда он поведёт. Носить, что он выберет. А он пообещал не прикасаться ко мне, пока я сама этого не захочу.

Пока я сама не захочу.

От одной этой формулировки, от этой ленивой, оброненной будто невзначай уверенности мне хотелось то ли рассмеяться, то ли закричать. Он не сомневался ни на секунду. Он смотрел на меня и видел финал, до которого я ещё даже не дошла.

От камина тянуло теплом. Тени на стенах всё так же танцевали, дрова потрескивали, и где-то в глубине дома, едва слышно, тикали напольные часы, отсчитывая секунды моего добровольного плена. Я развернулась и направилась к двери, стараясь ступать бесшумно — привычка, выработанная за годы жизни в съёмных квартирах с тонкими стенами.

В коридоре меня уже ждали.

— Позвольте проводить вас в вашу комнату, — невысокая женщина в строгом сером платье говорила ровно, без эмоций. Лицо у неё было такое, словно она повидала сотню таких, как я, и ни одна не задержалась в этом доме дольше, чем требовалось хозяину. — Господин распорядился подготовить восточную спальню.

Восточная спальня оказалась просторной комнатой с высокими окнами, задёрнутыми сейчас плотными шторами цвета тёмного шоколада. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик с зеркалом в резной раме, платяной шкаф, из которого, как я заметила, уже выглядывал край какого-то одеяния. Мой багаж — точнее, его отсутствие — здесь явно не считали проблемой.

— Господин просил передать, что ваш гардероб пополнят завтра, — произнесла женщина и замерла у порога, ожидая, кажется, вопросов.

Я вопросов задавать не стала. Кивнула, поблагодарила и закрыла за ней дверь.

Оставшись одна, я медленно обвела взглядом комнату. Красивая клетка, ничего не скажешь. Я подошла к