Меня повело - Царина Вереск

Царина Вереск

Меня повело

Глава 1

Алина

Я стою посреди школьного коридора и чувствую, как у меня внутри дрожит всё — от ключиц до колен. Воздух пахнет пылью, мелом и чьими-то духами, слишком сладкими, будто их вылили целый флакон. Люди вокруг смеются, переговариваются, кто-то уже радуется, кто-то ругается, а я не слышу ни слов, ни голосов — только собственный пульс в ушах. Он громкий. Глупо громкий.

Результаты уже вывесили. Они там. На стенде. Несколько шагов — и я узнаю свою судьбу. Несколько шагов — и станет ясно, куда дальше повернёт моя жизнь.

— Алина, ты чего застыла? — Вика толкает меня плечом. — Пойдём смотреть.

Я киваю, но ноги будто чужие. Словно я не иду — меня ведут. Шаг. Ещё шаг. Лист бумаги на доске кажется ослепительно белым, почти светится. Люди столпились перед ним, спины, волосы, чужие локти. Кто-то вскрикивает:

— Да ладно?! Серьёзно?!

Кто-то стонет:

— Всё… мне конец…

Мне тоже конец. Или начало. Я ещё не знаю.

Мы протискиваемся ближе. Сердце уже не бьётся — оно колотит, как если бы хотело выломать рёбра и сбежать. Я ищу глазами свою фамилию. Строки прыгают, буквы расплываются.

Сереброва. Вот она.

Я не сразу понимаю цифры. Просто смотрю. Потом моргаю. Снова смотрю.

Высокий балл. Очень высокий.

— Ну?! — Вика почти визжит мне в ухо. — Ну что там?!

— Я… — голос предательски шепчет. — Я прошла.

И в этот момент всё вокруг словно возвращается — шум, смех, шаги, хлопки по плечам. Мир снова включается.

— Сколько?!

Я называю.

Вика орёт громче всех. Она обнимает меня так резко, что я едва удерживаюсь на ногах.

— Я знала! Я знала, что ты сдашь круто!

Я смеюсь. Или плачу. Наверное, сразу всё. В груди становится тепло, будто там включили солнце. Я правда смогла. Правда. Не зря ночами сидела над конспектами, не зря отказывалась от прогулок, не зря глушила музыку в наушниках, когда хотелось танцевать, а не учить.

— Теперь точно поступишь, — говорит Вика уже спокойнее, разглядывая мой результат. — Даже без вариантов.

Поступлю. Слово звучит как билет. Как дверь. Как шанс.

И где-то внутри тихо вспыхивает мысль, от которой у меня сразу теплеют щёки. Если я поступлю здесь… я останусь здесь. В этом городе. Рядом.

Рядом с ним.

Я не произношу имя вслух. Даже мысленно боюсь. Но оно всё равно возникает — чётко, как будто написано светом. Макс Руднев.

Он, наверное, даже не знает, что сегодня результаты. Ему, скорее всего, вообще всё равно. У него своя жизнь, свои друзья, свои дороги, по которым он мчится так быстро, что ветер не успевает за ним. А я… я просто стою на обочине и смотрю.

Но теперь у меня есть шанс быть ближе. Законная причина. Учёба. Реклама. Университет в нашем городе. Никаких переездов. Никаких расстояний.

— Алина, ты куда опять улетела? — Вика щёлкает пальцами перед моим лицом.

— Здесь, — улыбаюсь я.

И правда — здесь. В этом шумном коридоре. В этом июньском утре. В этом моменте, который пахнет пылью, духами и будущим.

Я снова смотрю на лист с результатами, будто боюсь, что цифры исчезнут. Но они на месте. Чёткие. Настоящие. Мои.

Сегодня всё начинается. Я чувствую это кожей.

Мы выходим из школы, и солнце сразу бьёт в глаза — яркое, июньское, живое. Асфальт уже тёплый, воздух пахнет листвой и свободой. Свободой — странное слово. Раньше оно значило каникулы. Теперь — взрослую жизнь.

— Ну всё, — говорит Вика, щурясь. — Мы официально больше не школьницы.

Я усмехаюсь, но внутри почему-то щёлкает тревога.

— Звучит страшно.

— Да ладно тебе. Это же круто! Универ, новые люди, вечеринки, общага…

— Я не в общагу, — перебиваю я. — Я дома буду жить.

Она смотрит на меня хитро, прищурившись:

— Конечно. Потому чтокто-то не хочет уезжать из города.

Я делаю вид, что не понимаю.

— Эх, Алина. Ты такая умница. Могла бы попробовать и куда получше поступить. У тебя есть все шансы. Ты умнее, чем думаешь.

— Потому что факультет тут хороший. И реклама — это перспективно. — начинаю приговаривать. Этот текст я выучила еще год назад и всем его предлагаю.

— Угу, — тянет Вика. — И совсем-совсем не потому что тут Руднев.

Имя падает между нами, как камешек в воду. Круги расходятся по груди.

— Вика…

— Что Вика? Я же не слепая. Ты на него смотришь так, будто он последний человек на планете.

Я отвожу взгляд на дорогу. Машины проезжают, шины шуршат по асфальту.

— Просто… — тихо говорю я. — Я хочу, чтобы всё сложилось. Учёба. Жизнь. Всё.

— Сложится, — уверенно отвечает она. — Я вот на психолога подам. Буду вправлять мозги таком вот как ты. Напишу какую-нибудь диссертацию. Представляешь? Моё имя — мелким шрифтом внизу.

— Мелким?

— Ну ладно, крупным, — смеётся она.

Я тоже улыбаюсь, но внутри всё равно щекочет страх. Будущее кажется огромным залом с сотней дверей — и ни одной таблички.

— Вик… а если мы не справимся?

Она пожимает плечами:

— Тогда будем разбираться по ходу. Все взрослые так делают, просто притворяются, что знают план.

Я фыркаю. Звучит подозрительно правдоподобно.

— Слушай, — она толкает меня локтем, — ну что, сегодня встречаемся? Теперь можно отдыхать и не горбатится над учебниками, времени полно.

Сердце чуть ускоряется.

— Давай. Во сколько?

— Вечером напишу всем.

— Хорошо.

И мы идём дальше по улице — уже не школьницы, но ещё не взрослые. Где-то между. Мы прощаемся с Викой возле остановки. Она уходит домой, а я жду свою маршрутку. Пока стою, звоню родителям и сообщаю результаты. Они очень рады и говорят что нисколько не сомневались. Обещают вечером торжественный ужин.

Подходит моя маршрутка и я залезаю в нее. Она трясётся на кочках, будто тоже нервничает вместе со мной. Я сижу у окна, прижав колени к сиденью, и смотрю, как июнь скользит мимо — витрины, деревья, люди в лёгкой одежде. Лето только началось, а кажется, будто всё уже на пределе: воздух, солнце… и я.

И, конечно, мысли снова о нём.

Макс появляется в голове без приглашения — как песня, которая сама включается. Я вижу его плечи, руки, ленивую улыбку. Слышу голос — низкий, чуть хриплый, будто он только что проснулся. Он иногда называет меня «принцесса», в шутку, мимоходом, не вкладывая ничего особенного. А у меня от этого слова внутри всё переворачивается, как будто он коснулся меня ладонью.

Глупо. Очень.

Он