Сборник романтических новелл - Мари Соль

решила начать с выполнения миссии. Казалось бы, маленький белый конвертик! А тяжесть его была столь велика. Избавиться, выполнить долг перед матерью. А дальше — купаться, есть блинчики и загорать.

Тёть Груня дала ей свой ве́лик. Точнее, не свой.

— Мой внучок на нём рассекал по округе, — погладила руль с такой нежностью, словно тот был живым.

— Ну, вообще, обычно транспорт в аренду сдают, — сообщила Женюша.

На ней был изящный танкини. Футболка и шортики в цвет.

— Ещё чего? Я денег с тебя не возьму, поняла? — пригрозила она, — Тем более, после того, как узнала про Шуню.

На глазах тёти Груни опять проступили горючие слёзы:

— Ох, земелюшка пухом ей будет!

— Ага, — отозвалась Женюша, седлая своего новоиспечённого жеребца.

— Ты бы панамку надела! Вон солнце печёт! — тётя Груня велела ей ждать, и метнулась ужо́м в коридор приоткрытой веранды. Оттуда она появилась с огромным кепоном. В таком был Незнайка в мультфильме.

— Да мне не пойдёт, — воспротивилась Женя, — Опять же, слетит по дороге.

— Не слетит! Тут верёвочка есть, — заявила тёть Груня, выпростав длинный шнурок.

«Как свинья под лопухом», — подумала Женя, оценив себя в зеркальце. Но озвучить подобную мысль не смогла. Уж очень счастливым было лицо тёти Груни! И, помахав напоследок, отправилась в путь.

Путь был неблизкий. Учтя, что ей нужно по адресу. Но первым делом Женюша решила поехать на пляж. Он оказался почти по дороге. Свернуть и усталому взору откроется бухта, красивее которой ещё поискать…

За всю свою жизнь Женя купалась на море лишь раз. Хотя мать утверждала, что вместе с обеими сёстрами они посещали курорты. Но Женя была ещё маленькой. И не помнила этих времён! Зато ярко помнила раз, когда ей было семь. А Маринка с Анютой уже подросли и не ездили с ними. Тогда ещё папа был жив. Мама счастлива. А Евгеша уже понимала, что младшей в семье быть почётно. Тогда они целых четырнадцать дней провели в Черногории. Даже остались совместные фото, хранящие память о тех временах.

Через пару лет Жене исполнилось девять. В тот год умер папа и мать, овдовев, потеряла вкус к жизни…

Спешившись, Женя решила оставить свой ве́лик на пляже. Благо, дорожка вела прямо вниз. Между скал был пологий, не слишком опасный, но всё-таки спуск. Пару раз оцарапавшись, взмокнув, она таки слезла на пляж. Тот был сказочным!

Мелкий песок рассыпался по кромке воды. Будто здесь находили приют все мечты. Чайка села на воду, о каменный выступ разбилась волна, и свежим потоком мерцающих брызг окатила вспотевшее тело.

Женя тут же разделась, рюкзак уложила на камни. Сделала пышный пучок из волос. И, наслаждаясь моментом, вошла…

Водичка казалась прохладной. Но кожа привыкла. Она отплыла, посмотрела на пляж. Ве́лик с приделанной спереди, плетёной корзинкой, стоял в одиночестве возле камней. Она попыталась представить себе, как сюда приезжала мамуля. Как она совершала заплывы. Одна, или нет? Плавала мама неплохо! И даже в последние годы ходила в бассейн. А вот Женя боялась большой глубины. Потому устремилась обратно.

Выйдя на берег, окутавшись в банное полотенце, которое ей подложила тёть Груня, она вдохновенно смотрела на море. До тех пор, пока красоту не нарушил рёв двигателя. Незнамо откуда, вблизи появился пикап! Он отыскал тайный лаз и пробрался на берег. И теперь газовал, стоя метрах в семи от неё. Словно сидевший за рулём не заметил того, что на пляже есть девушка.

Из машины на девственно чистый песок сиганул босоногий парнишка. Высокий и крепкий. Такой загорелый, что было не видно волос на груди. А они там росли…

Женя поджала губу, собиралась уйти. Но решила остаться. Между тем незнакомец, нырнув с головой в свой открытый багажник, извлёк рыболовные снасти.

— Кхе-кхе! — кашлянула Евгеша.

От удивления он отступил. Откинул с лица непослушные волосы. Те прикрывали глаза, когда он наклонялся вперёд.

— Э…, - провёл он рукой перед глазами так, словно Женюша ему только чудилась, — Ты кто? — уточнил, убедившись, что Женя не глюк.

— А ты кто? — она поднялась, замотала вокруг себя полотенце. Красоваться перед ним в трусиках, пусть даже купальных, совсем не входило в её планы.

— Интересный вопрос, — усмехнулся рыбак.

— Зачем ты заехал на пляж? — неожиданно грубо ответила Женя, — Ведь здесь не парковка!

Парень взглянул на неё, вскинул брови. Глаза его были такого же цвета, как море, шумевшее в паре шагов.

— А где тут знаки стоят, что нельзя? — обвёл он рукой окружавший их вид.

— Знаки для тех, кому понять не дано. А умный бы понял! — ответила Женя, держа полотенце у самой груди. Купальник не высох. Натягивать шорты на мокрые трусики было противно. Но и сидеть тут, при нём не хотелось! Красота была гадко нарушена. Отдых испорчен. И мысли метались в её голове.

— Ну, ты и борзая, конечно! — он уложил свои удочки возле машины, присел и добавил, — Понаедут сюда, и давай свои правила устанавливать.

— Это ты понаехал! А я тут сидела уже, — ответила Женя. Она стояла, не зная, как быть. Остаться? Уйти? Но уйти, значит сдаться. Сдаваться она не любила.

— Я рыбачу тут, ясно, — ответил чудак. На спине у которого был нарисован, не то осьминог, не то ёж. И написано что-то. Но разобрать было трудно. Загар поглотил и рисунок и надпись.

— А я тут купаюсь! — ответила Женя. И, сняв полотенце, пошла в направлении воды.

— Ээээ! — он поднялся с песка, крикнул в спину. Но она уже влезла по пояс. И трусики вымокли вновь.

Когда он взобрался на камень, где только недавно сидела та самая чайка, Женюша продолжила плавать. Он крикнул ей сверху:

— Эй! Ты давай-ка греби вон туда! — указал направление, — Ты мне всю рыбу тут распугаешь!

— Где хочу, там и плаваю! — крикнула Женя, намеренно плавая возле скалы.

Эта борьба продолжалась недолго. Он умудрился закинуть крючок, когда Женю поддело волной. Она потеряла к нему интерес ещё прежде, чем успела замёрзнуть. И, вернувшись на берег, зарылась в большой банный плед.

«Вот идиотка! Какого ты в воду полезла? Теперь трусы точно не высохнут», — думала Женька, кусая губу.

Оставив свои рыболовные снасти «ловить на живца», незнакомец вернулся к машине. Достал сигареты и начал курить.

— Фу! — поморщилась Женя, когда вместо бриза в лицо ей ударил табачный настой.

Услышав её, рыбачок повернулся. Взглянул с хитрецой:

— Новенькая что ли? Бледная больно!

Женя прикрыла торчавшие плечики. Только лицо не прикрыть.

— А ты старенький? Коричневый, как баклажан! — заявила она.

— Баклажан не коричневый, он фиолетовый, чукча! — хмыкнул рыбак, опираясь спиной о пикап.

Женя