Судьба - Эра Агнес

— Лежишь себе и лежишь, а мимо все куда-то торопятся: рыбы мельтешат, водоросли плавают, но тебя ничего из этого не волнует. И течение тебя тоже не волнует. Ты просто есть и все. От тебя никто ничего не ждет. Ты просто камень.

— Ну, в этом явно что-то есть… А я был рыбой, плавающей рядом с камнем, который лежит на дне Марианской впадины, и мне не было дела абсолютно до всего происходящего, конечно, кроме камня, усеянного красивыми кораллами. Ежедневно, как пообещал когда-то тому камню, я кормил бы его лимонным тартом, который воровал у рыбаков.

Анна захихикала в ответ. Это был язык, понятный только им, осязаемый на грани чувств, нежели слов. Если они в прошлой жизни и правда были знакомы, то прошло очень много времени с их последней встречи.

Стоит ли верить в существование прошлой жизни? Мы могли быть вправду знакомы?

Официант принес их заказ, тем самым нарушив эту завуалированную вакханалию. Он поставил блюдо с картошкой посередине стола. Картошка источала великолепный аромат.

— У нас сегодня вечер изысков, — Роккель в привычной для него манере пошутил.

— Я хочу, чтобы ты попробовал и забрал свои слова назад.

Анна взяла вилку и насадила на нее кусочек картошки, приправленный горчицей. Роккель не сопротивлялся. Он смущенно съел картофелину с вилки, которая по-прежнему находилась в руке Анны. Она смотрела на него не отрываясь, и ждала его честную реакцию.

— Скажу так. Это не так плохо, как мне чудилось. Определенно, в этом что-то есть. Дай еще одну, — победная улыбка мелькнула на девичьем лице, и она подвинула тарелку ближе к нему. — Нет, с твоих рук, я уверен, вкуснее.

Роккель был еще тем лисом. Широкая улыбка не сходила с его лица. Он знал, как удерживать внимание, когда ему это было необходимо. Анна, конечно, все поняла, но решила ему подыграть. Она скормила ему еще одну дольку картошки.

— Решено! Я забираю свои слова назад. Горчица и картошка созданы друг для друга.

Телефон Анны вибрировал без остановки. Она нервно вздрагивала, но не притрагивалась к нему.

— Что случилось? — Роккель постарался сделать свой голос более мягким.

Анна пожала плечами. Её словно бил озноб, хотя в помещении было даже жарче, чем того бы хотелось. Июль был по-настоящему пылким и жарким месяцем этого лета.

— Я просто его выключу и все.

Анна потянулась к телефону. Роккель невольно увидел имя на экране: «Роберт». Странное чувство ревности разразилось в его венах. Анна мгновенно уловила смену во взгляде Роккеля и сказала:

— Это просто друг. Или мне показалось и ты не ревнуешь?

Последние слова сорвались с её губ сами собой. От чего фраза прозвучала глупо и необдуманно.

Анна была из людей с «широкой душой». В её окружении всегда было много людей. Но всякий раз, когда у нее случались реальные проблемы, она хотела, чтобы все оставили её в покое. Для нее было чуждо делиться своими переживаниями с кем-то. Но почему-то подсознательно она понимала, что Роккель входит в список тех, кому можно доверить все свои страхи.

— Только дурак не станет ревновать. — Роккель подмигнул и ловко закинул в рот еще кусочек картошки. — Ты совсем не ела. Давай я тебя покормлю. — Он взял чистую вилку и насадил на нее картошку.

Анна спешно убрала телефон в сторону, окончательно позабыв о нем. Неестественная улыбка на её лице спрятала истинные эмоции. Но Роккель не был так прост: в его арсенале было достаточное количество хитрых трюков.

— Ты признаешь, что ты дурак? — Загадочно спросила Анна, остужая дымящуюся картошку. Она с детства ненавидела есть сильно горячую еду.

— Скорее наоборот. Я дурак, каких не видывал этот свет! — Громче, чем нужно, сказал он в ответ.

Люди в баре многозначительно оглядели эту странную пару, но в целом им не было никакого дела до этих глупостей. В баре по-прежнему играла приятная музыка. Роккель поймал себя на мысли, что ему нравится дурачиться и смеяться вместе с Анной. Он вновь почувствовал себя беззаботным юнцом. Ему казалось, что находясь рядом с ней, он стал собой прежним. Это было подобно возвращению в самое сладкое прошлое. В каждом из нас живет ребенок. Просто не каждый способен его показать. А увидеть ребенка в человеке, сидящем напротив — редкость.

Когда картофель, по мнению Анны, стал пригодным для употребления, она стала жадно его глотать. Впервые за несколько дней она ощутила реальный голод, поэтому каждый съеденный кусок дарил безграничное наслаждение. Роккель отдал вилку в её руки, чтобы ей было удобнее. Он смотрел на нее с нескромным восторгом. Если бы потом у него кто-то спросил: когда вы поняли, что полюбили, то это был бы определено этот момент. Тишина. Слова не нужны, когда все ясно без слов. Ему было достаточно ее милого искрящегося взгляда и полного ощущения спокойствия.

Почему малознакомые люди так доверяют своим ощущениям в отношении друг друга? Может быть, взаправду мы были знакомы в прошлом жизни и в этой предназначены друг для друга?

Наивные мысли молниеносно возникли в голове у каждого за барной стойкой. Влюбленность? Еще рано о ней говорить.

— Роккель, — на языке Анны растекся сладкий мёд. Так странно было впервые произносить его имя. — Почему тебя так назвали?

Достоверную историю он хотел рассказать, но испугался. Еще слишком большая пропасть в их доверии; мосты только начали возводить между маленькими свободными островками.

— Я никогда не задавался этим вопросом.

Ложь. Очередная ложь.

Анна тонко уловила заминку в сказанной фразе. А затем со стороны Роккеля последовала резкая смена темы.

— Прошу, расскажи о том, что у тебя случилось?

Роккель машинально менял тему всегда, когда разговор начался о нем. Он мог поддержать беседу о чем угодно, но только не о себе. Слишком много было того, о чём он не мог рассказать.

Во взгляде Анны читалась неуверенность. А стоит ли?

— Утром были очередные похороны. Это все, о чем тебе стоит знать. Не нужно соболезновать. Это уже неважно. Нальешь еще выпить?

Её голос звучал строже, чем того требовалось. На лице появилась маска безразличия, когда девушка достала очередную сигарету и дрожащими руками попыталась её прикурить.

— Давай выйдем на воздух, — Роккель аккуратно взял её руку, в которой находилась зажигалка.

Они прошли мимо бара, завернули в коридор и вышли в кольцевой внутренний дворик. Все это время Роккель не разжимал пальцы, крепко обхватившие ладонь Анны. Словно если бы он выпустил её руку из своей, то она могла раствориться как мираж.

Глава 3