Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева

— Продолжай медленно поить его.

А сама выпрямилась и обернулась к приближающемуся шуму. Да, это наряд городской стражи, во главе которого бежал упитанный торговец с брезгливо-гневным лицом.

— Вот он, висельник! Вот он! — возбужденно проорал толстяк. — Бейте его!

— Барышня, — обратился ко мне старший из пятерых стражников, — отойдите, этот человек опасен.

— Подождите! — Я все же успела побыть императрицей. Пусть и недолго, пусть потом меня обвинили в измене и превратили в рабыню, но… владеть голосом я успела научиться. Одной интонации хватило, чтобы все на улице замерли, даже раб в пыли, кажется, перестал дышать.

— Барышня, не суйтесь не в свое дело, — первым опомнился торговец. — Это моя собственность, я имею право делать с ним все, что захочу. К тому же это боевой раб, который сбежал! Он опасен вдвойне!

— Боевой? — переспросила я, с сомнением глядя на полутруп в пыли. Хм, пожалуй… если его поднять и отмыть, будет здоровенный варвар, весь перевитый мускулами. Не чета изящным воинам Поднебесной. Особенно одному из них…

Воспоминания накатили волной, и мне пришлось силой гнать их. В этой жизни мы с Ван Июем пойдем разными дорогами. И на моей мне, наверное, пригодится телохранитель. Обязанный мне жизнью.

— Боевой! — Торговец выпятил грудь. — Куплен за большие деньги! Из степей! Дикарь, но послушный… был. А теперь вот, видите? Сбежал! Это уже преступление!

— Преступление против кого? — спокойно спросила я. — Против вас?

— Против порядка! — взвизгнул он. — Против закона!

— Закон Поднебесной, — сказала я ровно, — запрещает убивать собственность до решения суда. Даже раб имущество, а не труп. Или вы утверждаете, что не знаете законов?

Толстяк запнулся. Стражники переглянулись.

— Барышня права, — осторожно вклинился старший. — Если он беглый, его следует доставить в управление. Живым.

— Он не дойдет, — заметила я, кивнув на мужчину. — Он истекает кровью. Умрет по дороге — и вы будете отвечать за порчу имущества.

Торговец побагровел:

— Да плевать мне на него! Пусть сдохнет!

— Тогда вы признаете, — я чуть приподняла подбородок, — что нарушаете закон.

Тишина на улице стала вязкой. Я сделала шаг вперед.

— Я беру этого раба под временную защиту дома Ли для оказания помощи. — Слова легли четко, без дрожи. — Его доставят в наше поместье, где его осмотрит лекарь. Если он переживет ночь, завтра вы сможете заявить свои права официально.

— Вы… вы не имеете… — Торговец задохнулся от ярости.

— Имею, — спокойно сказала я. — Мой отец — старший инспектор речных причалов. Или вы хотите, чтобы он узнал, как в городе обращаются с законом?

Это был удар ниже пояса, толстяк сдулся на глазах. Он знал имя моего отца. Его знали все.

— Забирайте, — процедил он, отступая. — Все равно от него толку уже не будет.

— Благодарю, — вежливо ответила я. — Стража, вы свободны.

Старший кивнул с явным облегчением и махнул рукой подчиненным. Толпа начала расходиться, потеряв интерес.

Я опустилась на колени рядом с мужчиной.

— Ты слышал? — тихо сказала я. — Живи. Это приказ.

Он с трудом приоткрыл глаз и усмехнулся, на этот раз почти по-настоящему.

— Странная… барышня.

— Привыкай, — ответила я. — В этой жизни тебе повезло.

Я посмотрела на ржавый ошейник, на клеймо, наполовину скрытое грязью, и добавила уже про себя: «И мне тоже».

— Гусян, найди носилки и заплати. Не торгуйся.

— Госпожа… — Она сглотнула, глядя на раба. — А если он…

— Если он опасен, — перебила я, — значит, я сделала правильный выбор.

Пока служанка металась в поисках помощи, я еще раз посмотрела на мужчину. Боевой раб. Степняк. Сломанный, но не сломленный. Телохранитель, обязанный жизнью.

Да, Ван Июй и я пойдем разными дорогами. Но по моей дороге кто-то должен идти рядом. И возможно, именно этот человек станет первым, кто поможет мне не только не сгореть, но и удержать пламя в руках.

Глава 4

— Дочка, что это ты придумала? — Отец выглядел растерянным. — Это же кошмар!

— Я такого жуткого чудовища в жизни не встречала, — согласилась мама. — Мало того, что варвар, так еще и меченный божьим проклятьем! Разве можно такого приводить в дом? Линь-эр, детка, может, тебе надо показаться целителю? Попить лечебного чаю… и обязательно купить благословенные ароматические палочки в храме!

— Мам, папа, — вздохнула я. — Будьте милосердны. Вся вина этого пастуха заключается в том, что он не вовремя попался северным людоловам. И был продан на арену. Уродливое же лицо в его случае только на пользу: телохранитель и должен выглядеть устрашающе!

— Телохранитель? — Родители встревоженно переглянулись. — Детка, зачем тебе телохранитель? Тебя кто-то обидел? Кто-то напугал?! Скажи быстрее!

— Нет-нет. — Пришлось спешно отмахиваться обеими руками. — Но слухи в городе ходят тревожные. Говорят, уже две приличные барышни пропали без следа, а еще южные Пха снова собираются в кланы. Мало ли. Лучше побеспокоиться заранее, укрепить поместье, завести хороших, сильных, а главное, преданных слуг. Этот варвар обязан мне жизнью. И я хочу потребовать с него за это клятву служения, понимаете? С его боевыми навыками, но при том, что он будет абсолютно предан нашей семье, это очень выгодная покупка! Я отдала за него всего тысячу лянов серебром, а когда он отдохнет и подлечится, вернет форму и навыки, он сто тысяч будет стоить, понимаете?

— Тысячу лянов?! — Отец схватился за сердце. Можно подумать, я призналась в убийстве чиновника среднего ранга. — Линь-эр, ты понимаешь, что говоришь?! За это?!

Он махнул рукой в сторону лежащего на циновке мужчины, которого лекарь только что осмотрел и велел не тревожить. Варвар находился без сознания, перевязанный, вымытый до относительной чистоты, но от этого не менее пугающий.

— За него, — уточнила я спокойно.

— Да за тысячу лянов можно купить дом у реки! — всплеснула руками матушка. — Или десять породистых коней! Или… или целую лавку шелка!

— Или одного по-настоящему ценного человека, — возразила я. — Просто вы смотрите не туда.

— Я смотрю на огромного, уродливого, меченого раба, — матушка прижала ладонь к груди, — которого ты притащила в наш дом накануне отбора во дворец! Это же… это дурной знак!

— А я смотрю на живого человека, — сказала я тише. — И на возможность.

Отец нахмурился. Он умел считать. И умел слышать не только слова, но и то, что между ними.

— Ты слишком рассудительна для девичьей прихоти, — медленно произнес он. — И слишком уверена. Линь-эр… ты ведь ничего от нас не скрываешь?

Я улыбнулась. Мягко. Почтительно.

— Только здравый смысл, батюшка.

Матушка всплеснула руками еще раз, но уже без прежнего напора:

— Здравый смысл… Привести в дом варвара с проклятьем на