Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

— Удобно, Романа.

— Это Телеграм, — процедила я. — Никто не мог его отправить, Виктор. Никто, кроме тебя.

Я посмотрела ему в глаза, стараясь уловить в них игру. Бёрн был тем еще манипулятором и умело играл чувствами других. В частности, моими. Но чем дольше я смотрела ему в глаза, тем отчетливее понимала, что он не играет.

— Что было в том сообщении, Романа?

— Что Руслана забрали, — пробормотала я, пытаясь до конца осмыслить свой вывод. Что, в общем-то, Бёрн не в курсе. Он не в курсе этого послания, и он только подтвердил мое открытие, когда поморщился и зло спросил:

— Кто такой Руслан? Твой муж?

— Мой сын, — выдохнула я.

— И ты решила, что я забрал твоего сына? — он лениво вскинул бровь. — Зачем мне это делать, Романа?

Проще всего было сказать, что не за чем. Просто уйти, как когда-то в прошлом. Дальше скрывать сына от Бёрна, с чем я долго и успешно справлялась. Пусть бы считал меня безумной бывшей. Но тот, кто отправил сообщение, привел меня к Виктору Огнинскому. Он хотел, чтобы я сюда приехала. Или чего он хотел? Я не разбиралась в мотивах людей, которые похищают детей. Ясно одно: Руслана забрали из-за Бёрна, а значит, Виктор — единственный, кто может помочь.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться под холодным взглядом мужчины, и призналась:

— Потому что Руслан — и твой сын тоже. Его похитили из-за тебя!

Глава 5. Виктор

Она, нахрен, издевается?!

Смотрю на женщину, которую не видел уже шестнадцать лет, стараясь не думать о том, что осталось в прошлом. В свои тридцать пять она выглядит как гребаная голливудская звезда. А еще она умудрилась приехать в домашней, мать ее, пижамке — и с порога наехала на меня из-за какого-то Руслана. Когда я услышал ее имя, сначала не поверил, думал, меня проглючило. Но нет, по дорожке ко мне бежала именно она, Романа Аверина. Будь на ее месте любая другая, я бы заподозрил, что это такой способ наладить отношения. Но в рамки ее образа это совершенно не вписывается.

«Потому что Руслан — и твой сын тоже. Его похитили из-за тебя!»

Когда я улетал в Штаты, в груди зияла пустота размером с Большой Каньон, а когда отец сообщил, что она залетела, первое, о чем я подумал — она беременна от меня. Но все оказалось гораздо более прозаично, Романа залетела от своего нового парня, с которым начала встречаться раньше, чем я успел разложить вещи в Остине.

И вот сейчас она заявляет, что этот ребенок, мать ее, мой сын. И что его похитили из-за меня!

— Ты залетела от Артема, — говорю я.

— Так я сказала твоему отцу.

Не знаю, чего мне больше хочется сейчас: придушить ее или трахнуть. Потому что если она врет, а она соврала в любом случае — либо сейчас, либо в прошлом, это пиздец. Это значит, что у этой женщины нет ничего святого, нет и никогда нахрен не было. Потому что, как бы мы ни расстались, я имел право знать о том, что этот ребенок мой. Хотя я склоняюсь к тому, что сейчас ей просто нужна моя помощь, и она придумала это, чтобы я вытащил ее сына из той задницы, куда бы он там ни вляпался. И это еще больший пиздец.

— Хочешь, чтобы я тебе поверил? — усмехаюсь, хотя внутри все сводит от ярости. Вся ее привлекательность мигом превращается в оружие, которое эта женщина использует, чтобы сеять вокруг себя хаос. Даже эта ее трогательная беззащитность, эта ее пижамка, в которой она приехала — все это часть игры.

— Мне плевать, веришь ты мне, или нет. Руслан уехал от друга больше трех часов назад, обычно он всегда предупреждает, если задерживается…

— Может, ты просто его достала.

Она вздрагивает, как от пощечины, но потом добавляет:

— А потом я получила сообщение. «Тебе не стоило скрывать его от меня». Это имеет прямое отношение к тебе, Виктор, потому что это произошло, как только ты приехал в город. Кто бы мне его ни отправил, он знал о том, о чем знали только самые близкие.

Романа не выглядит как женщина, которая врет. Сейчас. Она выглядит как мать, которая сходит с ума из-за потери ребенка и готова на все, но правда, которую она пытается протолкнуть в меня в эту самую минуту, разрушает все.

— Ты поможешь мне, или нет?

Если все это правда — то, что она мне говорит, это значит, что действовать надо быстро. Разобраться с остальным я смогу потом. А сейчас…

— В дом, — командую я, кивая на крыльцо, с которого мы только что спустились. Точнее, с которого я ее только что спустил. — Мне нужна вся информация, все контакты его друзей, все адреса.

— Да, я все тебе предоставлю, — она достает смартфон прямо на ходу.

— Давай сюда.

— Что?

— Телефон. Разблокируй и отдай мне.

Пару мгновений она колеблется, прежде чем сделать то, что я сказал, но потом все же протягивает его мне. От прикосновения хрупких пальцев словно прошивает током, но я не позволяю себе даже на мгновение задержаться на этом ощущении. Открываю дверь, пропуская ее вперед, потом указываю в сторону гостиной:

— Сиди там.

— Но я…

— Я сказал: сиди там. Если тебе нужна моя помощь. Либо можешь прямо сейчас отправляться в полицию.

Разумеется, я бы никуда ее не отпустил, но Романа об этом не знает. На мгновение в ее глазах сверкает ярость, после чего она кивает.

— Что ты собираешься делать?

Я смотрю ей прямо в глаза. Я отлично помню, что в зависимости от освещения или ее настроения они могут быть как серыми, холодными, как лезвие, так и темно-зелеными. Это ее удивительная особенность, ее радужки, в которую вплетаются сразу два цвета.

— А вот это уже совершенно не твое дело, — отвечаю, разворачиваясь к ней спиной. Чувствую ее взгляд всей кожей, но