Не бывшая. Живая - Виолетта Весна

Он ушёл.

Она медленно опустилась на край кровати, всё ещё держась за дверцу шкафа, будто без этой тонкой деревянной опоры могла упасть. В квартире было так тихо, что слышно стало, как на кухне капает вода из неплотно закрытого крана. Надо было встать, закрыть. Надо было лечь рядом с дочерью. Надо было кому-то позвонить. Надо было жить дальше — уже с этого вечера, уже в этом доме, который за один час успел стать чужим.

Но Анна сидела в темноте и смотрела на пустую половину шкафа, как смотрят на открытую рану, которую ещё невозможно назвать своей.

Глава 2. Утро, в котором всё ещё надо жить

Анна проснулась ещё до будильника, в ту серую минуту, когда ночь уже отступила, а утро не решилось войти в комнату до конца. Некоторое время она лежала неподвижно, не открывая глаз, и ей казалось, что всё можно вернуть одним простым усилием: не вспоминать, не шевелиться, не думать. Тогда день не начнётся. Тогда вчерашний вечер не станет правдой.

Но правда уже была здесь.

Она открыла глаза и сразу увидела пустую половину шкафа. В сумраке она выглядела ещё безжалостнее — не как отсутствие вещей, а как место, откуда вынули человека.

Анна села на кровати, опустила ноги на пол и долго сидела так, глядя в одну точку. За стеной тихо кашлянула Лиза. На улице заскрежетала мусоровозка. Где-то наверху кто-то включил воду. Мир начинал жить, как будто имел на это право.

Будильник зазвонил в семь.

Она выключила его одним движением и встала. Всё тело ломило, словно ночью она не спала, а таскала тяжести. В ванной зеркало отразило женщину с сухим лицом, припухшими глазами и странно спокойным ртом. Анна поднесла ладони к щёкам, будто проверяя, настоящая ли это кожа, её ли это лицо. Потом открыла кран, плеснула водой в лицо и вдруг подумала, что Игорь больше не войдёт сюда, не оставит на краю раковины мокрую бритву, не спросит через дверь, где лежит чистое полотенце. Эта мысль пришла так буднично, так по-хозяйски, что её чуть не стошнило.

На кухне было холоднее, чем обычно. Или ей только казалось. Она поставила чайник, открыла холодильник, достала сыр, масло, яйца. Движения были точными, почти красивыми — выученными годами. Только сегодня за каждым из них зиял вопрос: для кого?

Лиза вошла молча. Волосы не причёсаны, лицо бледное, под глазами тени. На ней был школьный свитер, надетый прямо поверх пижамной футболки. Она села к столу, не глядя на мать, и уставилась в телефон.

— Омлет будешь? — спросила Анна.

— Не хочу.

— Тогда чай.

— Всё равно.

Голос дочери был глухим, как после высокой температуры. Анна поставила перед ней кружку, но Лиза даже не притронулась.

— Тебе лучше поесть, — сказала Анна как можно мягче.

— А тебе лучше было раньше поговорить, — ответила Лиза, не поднимая глаз.

Слова упали между ними и остались лежать на клеёнке стола, как что-то липкое, неприятное, что невозможно просто смахнуть рукой.

Анна села напротив.

— Лиз...

— Не надо. Не начинай с этим своим голосом.

— С каким?

Теперь дочь посмотрела на неё — резко, почти зло.

— Как будто ты сейчас всё правильно скажешь и сразу станет легче.

Анна отвела взгляд к окну. Во дворе дворник медленно сгребал снег вперемешку с песком, и от этого движения было трудно оторваться: туда, обратно, туда, обратно. Простая работа, у которой есть конец. Ей вдруг страшно захотелось поменяться с ним местами.

— Я не знаю, что правильно, — тихо сказала она. — Но я знаю, что молчать хуже.

— Поздно.

Лиза встала, взяла рюкзак и почти выбежала в коридор. Анна пошла за ней.

— Ты даже не поела.

— Не умру.

— Лиза.

Дочь натягивала куртку быстрыми, раздражёнными движениями, застревая рукой в рукаве.

— Он придёт? — спросила она, не оборачиваясь.

Анна сглотнула.

— Не знаю.

— Отлично.

— Он будет с тобой общаться. Это не...

— Не бросил меня? — Лиза наконец повернулась. — Да? Ты это хочешь сказать? Ну конечно. Очень удобно. Тебя он бросил, а меня нет. Какая разница.

Анна не нашла слов. Все, какие приходили, звучали или фальшиво, или жалко. Она только подошла ближе и поправила дочери выбившуюся прядь. Лиза не оттолкнула руку, но и не ответила на прикосновение.

— После школы сразу домой, — сказала Анна.

— Посмотрим.

Дверь захлопнулась. Не сильно. Но во всём доме осталось это короткое, пустое эхо.

Анна прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Ей казалось, будто за утро она уже прожила целую